Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 56 – Виолетта Весна

Ксения быстро взглянула на мою руку. На место кольца.

Потом снова в резюме.

— Понимаю. Скажите, а вы готовы работать с руководителем младше вас?

Я посмотрела на нее.

— Если руководитель компетентен — да.

Она чуть смутилась.

— Конечно. Просто у нас молодой коллектив.

Молодой коллектив.

Я уже знала, чем это пахнет. Не возрастом сотрудников, а опасением, что женщина сорока лет не впишется в их быстрые чаты, шутки, переработки, систему «все горит, но мы команда».

— Я умею работать с людьми разного возраста, — сказала я.

— Да, конечно.

Опять это «конечно», после которого обычно ничего не происходит.

Вышла я через сорок минут.

На улице было холодно, но мне было жарко от стыда. Хотя, если подумать, ничего унизительного не случилось. Со мной были вежливы. Меня не оскорбили. Не выгнали. Не спросили прямо, не слишком ли поздно я вспомнила о работе.

Но весь разговор я чувствовала себя старым платьем, которое достали из шкафа и пытаются понять: можно ли еще перешить или проще выбросить.

Вечером пришел отказ.

«Вы произвели приятное впечатление, однако мы выбрали кандидата с более релевантным опытом».

Приятное впечатление.

Непригодная женщина тоже может быть приятной.

Я выключила телефон и пошла в ванную.

Новый кран еще не поставили, старый гудел, как предупреждал дядя Валера. Я умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало.

— Ничего, — сказала отражению. — Первый отказ не считается.

Отражение выглядело так, будто считало.

На третий день отказов стало семь.

На четвертый — один звонок от знакомой Александра, Тамары Викторовны, которую я не видела полгода.

Она позвонила «просто узнать, как ты, Машенька».

Я сразу поняла, что не просто.

— Держишься? — спросила она мягко.

— Держусь.

— Мы все так переживаем. Такая история неприятная. Ты же понимаешь, люди говорят.

Люди всегда говорят.

Особенно те, кто «переживает».

— Пусть говорят.

— Ну что ты так. Мы же не чужие. Александр Николаевич очень достойный человек. Сложный, да. Но мужчины такого уровня простыми не бывают. Ты же всегда это понимала.

— Понимала.

— Может, и сейчас стоит проявить мудрость?

Я молчала.

Женская мудрость в подобных разговорах обычно означает: проглоти то, что мужчина не хочет признавать.

— Тамара Викторовна, вы по какому вопросу звоните?

Она вздохнула.

— Прямая стала. Раньше мягче была.

— Раньше я чаще молчала.

— Вот именно, Машенька. Иногда молчание сохраняет больше, чем слова.

Я закрыла глаза.

— Если вы звоните по просьбе Александра, передайте ему, что по юридическим вопросам пусть связывается с Дмитрием Мокеевым.

— Да при чем тут юридические вопросы? Я по-человечески.

— По-человечески я устала обсуждать свой брак с людьми, которые вчера еще называли меня украшением вечера.

На другом конце повисла обиженная пауза.

— Жестко.

— Зато честно.

— Смотри не пожалей.

Я почти улыбнулась.

Эта фраза, кажется, выдавалась всем, кто выходил из строя.

Смотри не пожалей.

Будто сожаление — самое страшное, что может случиться с женщиной.

Нет.

Страшнее прожить жизнь так, чтобы потом жалеть даже о собственной покорности.

После звонка я написала Мокееву: «Начались звонки общих знакомых».

Он ответил через пять минут: «Фиксируйте дату, время, имя. Не вступайте в обсуждения».

Я завела отдельный лист в блокноте.