Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 66 – Виолетта Весна

Автобус встал в пробке из-за аварии, потом я перепутала остановку и прошла лишние два квартала под мокрым снегом. Влетела в холл с растрепанными волосами, красным носом и чувством провала.

Света подняла голову:

— Жива?

— Опоздала.

— На семь минут. У нас сегодня никто не умер из-за этого.

— Извините.

— Принято. Больше не извиняйтесь, работайте.

Вот так просто.

Никто не посмотрел на часы с ледяным выражением. Никто не сказал: «Пунктуальность — форма уважения». Никто не сделал паузу, в которой я сама должна догадаться, насколько подвела всех своим существованием.

Я сняла пальто и пошла работать.

Встреча с семьями началась в одиннадцать.

К десяти сорока холл уже был полон. Дети тянули родителей за рукава, кто-то искал документы, кто-то ругался по телефону, волонтеры улыбались слишком широко от нервов. Я стояла у входа с планшетом и списком, как сама предложила.

— Добрый день. Ваша фамилия? С детьми проходите направо, там игровая комната. Документы можно будет заполнить за вторым столом. Да, коляску сюда, мы поможем. Нет, вы не опоздали, все в порядке. Да, туалет по коридору налево.

Слова шли ровно.

Тело вспомнило.

Не прием генерала. Не светский вечер. Не гости с титулами и обидами. Но люди есть люди. Они приходят со страхом, неудобством, ожиданиями, усталостью. Им нужно, чтобы кто-то видел не толпу, а маршрут.

Пятилетний мальчик в зеленой шапке отказался идти в детскую комнату и лег на пол прямо у стойки регистрации.

Его мать покраснела так, будто сама легла рядом.

— Артем, встань сейчас же.

— Не хочу!

Очередь напряглась. Кто-то вздохнул. Кто-то сказал: «Ну началось».

Я присела рядом, не слишком близко.

— Артем, у нас там машинки.

Он посмотрел на меня одним глазом.

— Какие?

— Не знаю. Надо проверить. Я могу ошибаться, вдруг там только кубики. Ты разбираешься в машинках?

Он сел.

— Разбираюсь.

— Тогда без тебя мы не поймем, нормальные они или нет.

Он подумал, потом поднялся.

Мать посмотрела на меня с таким облегчением, что мне стало неловко.

— Спасибо.

— Он просто проверял обстановку, — сказала я.

— Он всегда так проверяет.

— Значит, серьезный человек.

Она вдруг улыбнулась.

Маленькая улыбка уставшей женщины, которой на секунду не сделали стыдно за ребенка.

Я отметила их в списке и передала волонтеру.

Павел стоял у входа в зал и наблюдал.

Не за мной одной. За всем потоком. Но я чувствовала его взгляд иногда. Не давящий. Проверяющий работу системы.

Через час случился сбой.

Одна из семей пришла без предварительной записи. Мужчина на костылях, жена, двое детей и пожилая мать. На входе их не было в списке. Волонтер растерялся и начал говорить, что мест нет.

Женщина резко ответила:

— Нас сами приглашали! Мне вчера звонили!

Очередь снова напряглась.

Я подошла.

— Добрый день. Давайте разберемся. Кто вам звонил?

— Не знаю я! Девушка какая-то. Сказала, приходите, вам помогут.

Мужчина на костылях стоял молча, лицо у него было каменное. Дети жались к бабушке.

Я посмотрела список. Фамилии не было. В дополнительных тоже. Позвала Свету взглядом. Она подошла, быстро проверила телефон.

— Не наши, — шепнула мне. — Возможно, другой фонд перепутали.

Женщина услышала.

— То есть мы зря приехали?

В голосе была не злость.

Отчаяние.

Вот здесь прежняя я, наверное, начала бы извиняться. Много, мягко, бесполезно. Постаралась бы утешить, сгладить, пообещать то, что не факт можно выполнить.