Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 87 – Виолетта Весна

Он побледнел.

— Я не это…

— Именно это. Ты видишь мою боль и думаешь, что она оставляет тебе право. А она просто боль. Она не обещание.

Он молчал.

Я вытерла щеку ладонью.

— Я двадцать лет любила тебя. Это не выключается за неделю. Я могу скучать. Могу помнить хорошее. Могу плакать. Могу даже радоваться, что ты купил тот кофе. Но это не значит, что я вернусь.

Александр смотрел на меня так, будто я ударила его по лицу.

Может быть, так и было.

Только словами.

— Тогда зачем ты меня впустила? — спросил он.

Голос стал хриплым.

Я села обратно.

— Потому что не хочу ненавидеть тебя. Потому что ты отец моей дочери. Потому что нам придется говорить. Потому что часть меня все еще любит того человека, который клеил пластырь на мою натертую пятку у загса.

Он вздрогнул.

— Ты помнишь?

— Все помню.

— Тогда…

— Нет.

Я сказала это мягко.

Но сразу.

— Не делай из памяти повод для возвращения. Хорошее было. Оно настоящее. И плохое было. Тоже настоящее.

Он опустил голову.

Впервые за все время разговора Александр выглядел не злым, не властным, не опасным.

Устал правда.

Старше.

Одинокий.

И мне стало его жаль.

Я испугалась этой жалости почти больше, чем прежнего страха. Жалость к Александру была дорогой назад. Очень короткой. По ней можно было быстро дойти до фразы: «Ему тоже больно, потерпи еще немного».

Я не пошла.

— Что ты хочешь от меня сейчас? — спросила я.

Он поднял глаза.

— Паузы.

— Какой?

— Не подавай дальше. Не ускоряй. Давай возьмем время. Месяц. Два. Я не буду давить. Ты работаешь, живешь здесь, если хочешь. Я… — он запнулся. — Я попробую говорить иначе. Мы будем встречаться. Без юристов. Посмотрим.

Звучало разумно.

Именно поэтому было опасно.

Месяц.

Два.

Не давить.

Встречаться.

Посмотрим.

Все это могло выглядеть как взрослый шанс. Но внутри предложения стояло главное: останови процесс. Замри. Подожди, пока я научусь принимать новую реальность или пока ты устанешь.

— Нет, — сказала я.

Александр сжал челюсть.

— Даже не подумаешь?

— Я уже думала.

— Когда?

— Все годы, пока надеялась, что ты сам заметишь.

— Это нечестно.

— Возможно.

— Ты судишь меня за то, о чем молчала.

— А ты пользовался моим молчанием как согласием.

Он встал слишком резко. Стул скрипнул по полу.

Я не дернулась.

Это было новое.

Он заметил.

И, кажется, сам испугался своего движения. Остановился, провел рукой по волосам.

— Прости.

Я молчала.

— Я не хотел пугать.

— Я знаю.

— Но испугал?

Я посмотрела ему прямо в лицо.

— Раньше бы испугал. Сейчас просто напомнил, почему я сказала нет.

Он закрыл глаза на секунду.

Потом кивнул.

Медленно.

— Я понял.

Не знаю, понял ли.

Но впервые не стал спорить сразу.

Он взял пальто в прихожей. Я пошла за ним, остановилась у двери.

— Передай Олесе, что я ей позвоню вечером, — сказал он.

— Она не наш почтовый ящик.

Александр посмотрел на меня.

Я увидела, как он хотел возразить.

Но сдержался.

— Хорошо, — сказал он. — Я сам ей скажу, что мы разговаривали. Без подробностей.

— Спасибо.

Он надел пальто.

Потом вдруг спросил:

— Ты правда не хочешь серое пальто?

Я почти улыбнулась.

— Правда.

— Оно дорогое.

— Знаю.

— И красивое.

— Знаю.

— Почему?

Я подумала.

— Потому что каждый раз, надевая его, я буду вспоминать, что ты подарил мне вещь, в которой удобно быть твоей женой. А мне сейчас нужна одежда, в которой удобно быть мной.