Книга Развод в 46. В его компании меня не существует, страница 5 – Виолетта Весна

Телефон показал два сообщения. Первое было от Валерии: фотография макета и вопрос, нравится ли мне вариант фасада. Второе — от Сергея.

«Надеюсь, ты успокоишься и прочитаешь предложение без эмоций. Оно честное».

Я ответила дочери, что левый вход понятнее и людям не придется пересекать служебный проезд. Сергей получил уведомление о прочтении без ответа.

Потом я нашла номер Марины Зориной. Светлана Яковлева дала его два года назад, когда одна из наших сотрудниц разводилась и Сергей хотел помочь ей найти хорошего специалиста. Я тогда сохранила контакт под именем «Марина, семейное право» и не думала, что воспользуюсь сама.

Она ответила после четвертого гудка.

— Марина Викторовна? Меня зовут Инна Астафьева. Ваш номер мне дала Светлана Яковлева.

— Слушаю вас.

Я открыла соглашение на первом пункте.

— Муж предложил мне развод и квартиру в обмен на отказ от требований к компании. Компания зарегистрирована в браке, но я нигде не оформлена.

— Вы работали в ней?

Слово требовало ответа короче всей моей семейной истории.

— Да, — сказала я. — Двадцать лет.

— Тогда начнем с того, что можно подтвердить. Завтра в десять вам удобно?

Я посмотрела на календарь. В десять у меня стоял созвон с прорабом по Арзамасу, хотя платить за этот созвон мне уже никто не собирался.

— Удобно.

Я удалила встречу из календаря и добавила новую: «Зорина. Консультация».

В графе участников впервые была только я.

К десяти утра у меня было три списка.

В первом я записала все, что делала для «Северного контура» за двадцать лет. Список занял шесть страниц и оказался бесполезно широким: от поиска первого склада до переговоров по сорванной поставке в Арзамас. Во втором оставила только то, что могла подтвердить письмом, доверенностью, банковским переводом или человеком, который видел меня за работой. Получилось меньше половины. Третий состоял из вопросов, на которые я не знала ответа.

С ним я и пришла к Марине Зориной.

Ее офис находился на втором этаже бывшего доходного дома, в трех комнатах с высокими окнами и обычной мебелью. На стене за рабочим столом висели диплом и календарь заседаний. Ни золотых весов, ни фотографий рукопожатий с известными людьми.

Марина была ниже меня, носила короткую стрижку и говорила так, будто каждое слово потом придется подтвердить.

— Покажите соглашение, — попросила она после знакомства.

Я передала папку и ждала, пока она прочитает все девять страниц. Марина не комментировала по ходу чтения, только отметила карандашом три места. Сергей прочел бы документ за четыре минуты и сразу назвал итог. Я привыкла считать скорость признаком уверенности. Сейчас медленное чтение успокаивало.

— Начнем с неприятного, — сказала Марина. — Фраза мужа не имеет силы судебного решения. Но ваше ощущение, что вы двадцать лет создавали компанию, тоже не является готовым требованием. Нам нужно разделить несколько вопросов.

Она повернула ко мне чистый лист и написала четыре слова: брак, имущество, доля, работа.

— Брак вы оба хотите расторгнуть?

— Да.

Ответ дался легче, чем накануне. Возможно, потому что Сергей в этой комнате отсутствовал.

— Несовершеннолетних детей нет. Если согласие сохранится, можно подать совместное заявление через ЗАГС. Имущественный спор рассматривается отдельно. Дальше: доля в обществе зарегистрирована на мужа. Это не означает, что стоимость приобретенного в браке актива заведомо принадлежит только ему. Но суд будет смотреть на дату, источник средств, соглашения между вами, обязательства, реальную стоимость и состав общего имущества.