Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 2 – Виолетта Весна

— Кость, у тебя другой порядок? — спросила я в гарнитуру.

За стеклом режиссёр отвёл глаза к соседнему монитору.

— Есть дополнительный блок после третьего вопроса. На четыре минуты.

— От кого пришёл?

Сергей снял с подлокотника пылинку, которую камера всё равно не увидела.

— Это мой сюрприз. Юбилейный эфир, Марин. Давай хоть раз не будем репетировать жизнь до запятой.

Три года назад такая фраза заставила бы меня рассмеяться. Теперь я первым делом посмотрела на хронометраж.

— Четыре минуты придётся отнять у интеграции или вопросов. Рекламный блок согласован посекундно.

— У вопросов. Партнёра не трогаем.

Это было разумно. Я ненавидела, когда разумное использовали вместо ответа.

— О чём блок?

— О нас.

До эфира оставалось четыре минуты. В павильон внесли стаканы с водой, Костя попросил проверить звук, в наушнике заговорили сразу два человека. Я могла остановить посадку и потребовать новый текст. В любой другой день так бы и сделала. Но на странице трансляции уже собирались зрители, партнёр прислал своего наблюдателя, а Сергей был не только ведущим. Он был генеральным директором компании.

И моим мужем двадцать три года.

Я заняла кресло.

— Если уходишь от плана, не втягивай Дарью.

— Господи, конечно. При чём тут Даша?

Он сказал это слишком быстро. Я успела отметить интонацию и тут же занялась микрофоном. Работа всегда предлагала следующую задачу раньше, чем я решалась задать лишний вопрос.

Костя включил обратный отсчёт. Платформа давала десятисекундную техническую задержку, но после начала эфира она помогала только вырезать запрещённое слово или аварийный звук. Удалить уже разошедшуюся запись было нельзя: зрители снимали экран, новостные каналы ставили автоматические записи, а короткие фрагменты появлялись раньше, чем заканчивалась трансляция.

Красный огонёк загорелся над первой камерой.

— Добрый вечер, — начал Сергей. — Сегодня «Семье вслух» восемь лет. А нашей с Мариной семье — двадцать три.

Он легко попал в первую камеру, потом во вторую, где планировался общий план. Я сказала свою реплику о том, как однажды мы снимали выпуск на кухне, потому что арендованную студию затопило. Сергей добавил историю про микрофон, забытый в холодильнике. Это была моя история, но он рассказывал её лучше: точно выдержал паузу, показал рукой размер старого рекордера, засмеялся на полсекунды раньше зрителей, приглашая их присоединиться.

На контрольном мониторе справа текли комментарии. «Марина наконец в кадре!» — успела прочитать я. Потом: «Какая красивая пара». И ещё: «Вот у кого надо учиться сохранять брак».

Я посмотрела на суфлёр.

«Мы не учим сохранять брак, — шёл мой текст. — Мы учимся разговаривать о том, что в нём происходит».

Эту фразу я написала утром. В тот момент она казалась честной.

Мы ответили на вопрос о первой большой ссоре. Сергей рассказал безопасную версию — спор о названии канала. Настоящая ссора случилась из-за того, что он без меня согласовал выпуск о Дарьиных панических атаках перед экзаменами. Тогда дочери было тринадцать. Я остановила съёмку, а через два месяца сама подготовила более мягкий вариант и убедила её, что другим подросткам станет легче. Ролик собрал почти три миллиона просмотров.

Я не хотела вспоминать об этом сейчас. В кадре кивнула и перевела разговор к новому сезону.