Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 31 – Виолетта Весна

— Что предлагаете?

— Взаимное неразглашение конкретной закрытой информации. Они не используют вашу частную переписку, медицинские и семейные сведения, неопубликованные материалы с Дарьей. Вы не публикуете их коммерческие данные, внутренние документы и непубличные сведения о сотрудниках. Уже публичные факты не объявляются тайной задним числом. Профессиональный опыт и право авторства прямо выносим из ограничений.

— А компенсация?

— Восемь окладов.

Я подняла голову.

— Они не согласятся.

— Тогда предложат меньше. Переговоры обычно так и выглядят.

Инга говорила без удовольствия человека, который произносит очевидное. Я привыкла начинать обсуждение с суммы, которую считала справедливой другой стороне, и потом гордилась, что разговор прошёл спокойно.

— Почему восемь?

— Доступ к рабочему месту вам ограничили до оформления прекращения договора. Компания публично объявила паузу, хотя вы официально оставались сотрудником. Им нужен быстрый и предсказуемый выход без трудового спора и без вопросов от партнёров. За предсказуемость платят.

В банковском приложении уже был исходящий платёж на девяносто тысяч. До него — аванс Инге. После увольнения исчезала ежемесячная зарплата, из которой я помогала Дарье и оплачивала половину обычных семейных расходов. Восемь окладов казались суммой из чужих переговоров. Два — ценой, которую Сергей назначил сам.

— Отправляйте восемь, — сказала я. — Но если они предложат шесть и примут текст, я соглашусь.

— Это ваша нижняя граница?

— Да.

— Тогда Сергей её не узнает, пока сам до неё не дойдёт.

Инга закрыла папку и спросила, остаётся ли предложение о четырёх сценариях в месяц.

— Нет. Я отказалась.

— Хорошо. Не будем позволять им возвращать его в пакет как преимущество для вас.

Первый ответ пришёл в тот же день после четырёх. Юрист компании согласился убрать запрет на упоминание должности и стажа, но предложил оставить обязательное письменное согласование любых слов об авторском вкладе. Компенсацию подняли до трёх окладов.

Инга ответила сама. Я получила копию письма и впервые не добавила к нему свою более мягкую формулировку.

В субботу «Пятый дубль» прислал черновую расшифровку интервью. Я проверила числа Татьяны, отметила две неточности и не открыла соглашение об увольнении до вечера. В воскресенье Татьяна утвердила кадры с квитанцией и попросила закрыть номер заказа. Монтажёр внёс маску. Работа двигалась без моего прежнего кабинета, команды и доступа к корпоративному архиву.

К утру понедельника стороны дошли до шести окладов.

Взаимное неразглашение занимало теперь одну страницу вместо трёх. В нём перечислялись сведения, а не вся жизнь участников: документы с установленным режимом коммерческой тайны, финансовые показатели, персональные данные сотрудников, непубличная переписка и частные семейные материалы. Компания отдельно обязалась не использовать переписку Марины и Дарьи, неопубликованные домашние записи и сведения, полученные из трудовых документов. Публичная запись юбилейного эфира оставалась публичной записью.

Фраза об авторстве звучала так: «Настоящее соглашение не ограничивает право М. О. Волковой указывать достоверные сведения о должности, стаже, трудовых функциях и авторстве созданных ею произведений; порядок использования служебных произведений определяется законодательством и отдельными договорами».