Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 64 – Виолетта Весна

Это не был долг, который требовали вернуть сегодня. Таблица складывала будущие зарплаты, аренду, лизинг, налоги и уже принятые производственные обязательства, затем вычитала только подтверждённые поступления. Каждый новый договор уменьшал разрыв. Обещанный заказ без подписи не менял в ней ни одной ячейки.

— Марине цифры покажем сегодня, — сказала Жанна.

— Сначала получим финальную редакцию «Вектора».

— Она вчера спросила прямо.

— И я ответил про текущие обязательства.

— Ты ответил на удобную половину вопроса.

Я открыл письмо Оксаны Ремезовой. Новая редакция пришла в 10:41. «Вектор» убрал право менять готовый выпуск и отдельно подтвердил, что предварительное соглашение не передаёт прав на формат. С трейлерами уступки не было: публикация каждого материала будущего сезона требовала письменного разрешения платформы. Проверка включала содержание, позиционирование и рекламные обязательства.

В основном договоре это условие ещё можно было сузить. В предварительном оно попадало в перечень согласованных ключевых условий — тех, от которых сторона не должна была отказываться без причины на следующем этапе.

— Не подписываем, — сказала Жанна. — Отправляем план сокращений и показываем Марине всё.

— Резерв девятьсот тысяч приходит за два банковских дня.

— И возвращается, если основного договора нет.

— До него мы меняем пункт о трейлерах.

— Ты вчера при Марине согласился сначала изменить его.

— Предварительное письмо не даёт им формат.

— Я умею читать. Оно даёт им наши деньги и календарь. А потом ты придёшь к Марине с фразой: «Если не подпишешь, мы возвращаем девятьсот и платим расходы».

Предел расходов стоял в приложении — двести сорок тысяч рублей. «Вектор» мог потребовать документированные затраты на подготовку, если студия отказывалась от основного договора по согласованным условиям или не обеспечивала участие правообладателя. Формат оставался у Марины. Заставить её подписать было нельзя. Можно было сделать отказ дорогим для людей, рядом с которыми она работала.

Я это понимал.

— Четыре миллиона двести закрывают производство и сохраняют команду, — сказал я.

— Если основной договор состоится.

— Состоится, когда вычистим согласование.

— Тогда сначала вычисти.

До пяти оставалось меньше шести часов. Оксана писала, что следующий проект готов забрать окно и предварительные условия не продлеваются. Это мог быть переговорный приём. У нас не было времени проверять.

Жанна закрыла файл.

— Мои сорок процентов против подписи. Решение по текущей сумме ты можешь принять как управляющий партнёр. Если примешь, я сохраню письменное возражение и не буду объяснять Марине, что мы оба так решили.

— Я и не прошу.

— Хорошо. Тогда хотя бы не называй это спасением всех. Людей ты ещё не спросил.

Она ушла в павильон принимать материал третьего выпуска. Я остался в переговорной с таблицей, где увольнение пяти человек существовало пока только в виде сокращённых ставок, отменённых смен и дат. Можно было убрать второго оператора. Перевести монтажёра на неполную неделю. Отказаться от аренды одного павильона, хотя договор позволял это только с января. Перенести на себя ещё часть звука и постпроизводства. Каждое решение уменьшало расходы и способность студии брать работу, которая могла эти расходы вернуть.