Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 33 – Виолетта Весна

— Есения, — сказал он, когда я уже собиралась уйти. — Вчера ты спросила, кто такая Кира. Я должен был ответить иначе. Не все рассказать, возможно. Но не оставлять тебя в унижении. Я понимаю, что это не исправляется одной фразой, но все равно скажу: между мной и Кирой ничего нет.

— Я уже знаю.

— От нее?

— Да.

На его лице мелькнуло что-то болезненное.

Наверное, неприятно узнать, что правду жене сказал не ты.

— Я рад, что ты знаешь, — произнес он после паузы.

— Я тоже. Но, Демьян, проблема уже не в Кире.

Он смотрел на меня внимательно, без защиты.

— Знаю.

Я пошла к машине. Не обернулась.

Только когда мы отъехали, Мира спросила:

— Аптека?

Я закрыла глаза и кивнула.

— Аптека.

Мы купили три теста. Мира сказала, что один тест — это для людей, которые любят драматичные ошибки, а мы сегодня не в том жанре. Я даже не смогла улыбнуться.

В ее квартире я долго стояла в ванной, держа коробку в руках. Инструкция была простой, почти оскорбительно простой для того, что могла изменить всю мою жизнь. Несколько действий. Несколько минут ожидания. И никакой возможности договориться, отложить, оформить через адвоката, потребовать официальный запрос.

Тело не подчинялось документам.

Я сделала первый тест.

Потом второй.

Третий оставила лежать закрытым на раковине, потому что уже понимала.

Две полоски появились быстро.

Не бледные, не сомнительные. Ясные. Спокойные. Такие, будто все уже решено без моего участия.

Я села на край ванны и смотрела на них, пока перед глазами не стало мутно.

Беременность.

Не мысль. Не вероятность. Факт, лежащий на белом пластике.

У меня внутри был ребенок Демьяна.

Наш ребенок.

Я ждала, что первой придет радость или ужас. Но первой пришла тишина. Очень глубокая, почти бережная. В ней не было ни развода, ни фонда, ни Киры, ни Тарханцева. Только я, мое дыхание и две полоски, которые не спрашивали, готова ли я.

В дверь тихо постучали.

— Еся?

Я не ответила.

Мира открыла дверь не сразу, сначала подождала. Потом все-таки вошла. Посмотрела на тесты, затем на меня. Ничего не сказала. Села рядом на закрытую крышку унитаза, как садятся рядом не для советов, а чтобы человек не остался один в минуту, которую невозможно повторить.

— Я беременна, — сказала я.

Голос прозвучал чужим.

— Да.

— От мужа, с которым развожусь.

— Да.

— Который вчера приказал мне ехать домой, а сегодня пытается научиться спрашивать разрешение.

— Тоже да.

Я закрыла лицо руками. Слезы пришли не сразу. Сначала смех — короткий, сломанный, почти злой.

— Прекрасное чувство своевременности у моей жизни.

Мира осторожно коснулась моего плеча.

— Сейчас не нужно решать все сразу.

— А что нужно?

— Записаться к врачу, подтвердить срок, понять, как ты себя чувствуешь. Поесть. Поспать. Не сообщать Демьяну в состоянии шока. Не использовать ребенка как аргумент ни против него, ни за него. И не позволять никому другому использовать.

Я опустила руки.

— Он имеет право знать.

— Конечно. Но право знать не означает право узнать в первую минуту, когда ты сама еще не успела понять, что с тобой происходит.

Я смотрела на две полоски.

Ребенок не был причиной вернуться.

И не был причиной мстить.

Он был отдельной правдой. Новой, тихой, живой. И если я хотела стать матерью не только по факту, но и по сути, мне нужно было с самого начала защитить эту правду от чужих приказов. Даже от приказов человека, которого я все еще любила.