Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 96 – Виолетта Весна

Мира мягко постучала ногтем по дверному косяку.

— У нас пять минут на воздух, потом либо уходим, либо возвращаемся к Веденину. Есения, ты бледнеешь. Это не художественное наблюдение, а практическое.

— Я могу вернуться.

— Можешь. Но вопрос в том, нужно ли.

В коридоре появился Рогожин. Он подошел к Мире и тихо что-то сказал. Та нахмурилась.

— Что? — спросила я.

Мира посмотрела на меня, потом на Демьяна.

— Тарханцев ушел из зала. Формально — срочный звонок. Рогожин говорит, что он направился в административный корпус.

Демьян сразу стал другим. Внимательным, собранным.

— Архив пресс-службы, — сказал он.

— Или серверная, — добавила Мира.

Я оттолкнулась от стены.

— Тогда идем.

— Нет, — сказал Демьян и тут же остановился сам. Вдохнул. — Прости. Не «нет». Есения, тебе плохо, и бегать за Тарханцевым по административному корпусу опасно. Но твое присутствие не нужно, чтобы остановить его физически. Нужно твое письменное заявление и Веденин. Дай мне и Рогожину две минуты, чтобы перекрыть выходы, а Мира приведет Веденина.

— Ты снова хочешь действовать сам?

— Я хочу не тащить беременную женщину туда, где может быть столкновение. Это не про контроль. Это про конкретный риск в конкретном коридоре. Но решение по документам остается с тобой и Мирой. Я не буду изымать ничего без Веденина.

Он говорил быстро, но ясно. И главное — не пытался сделать меня маленькой.

Я посмотрела на Миру.

Она кивнула.

— В этот раз он прав. Ты нужна живой, не героической.

Я выдохнула.

— Хорошо. Идите. Но все через Веденина.

— Через Веденина, — подтвердил Демьян.

Он ушел быстро, но не сорвался на бег. Рогожин за ним.

Мира уже набирала Веденина.

Я осталась у окна на несколько секунд одна.

Не совсем одна: за дверью были люди, в зале Кира, в здании Демьян, Мира рядом. Но внутри все равно наступила странная тишина. Я смотрела на свой пустой палец и думала, что сегодня впервые пришла в «Гранит» не как приложение к генеральской фамилии.

Без кольца.

Без разрешения.

Без готовности быть удобной.

И если Тарханцев действительно побежал чистить архив, значит, моя речь попала туда, куда должна была.

Когда Мира вернулась, лицо у нее было сосредоточенным.

— Веденин идет. Ладомиров дал доступ к пресс-службе. Есения, ты сейчас садишься в малом кабинете рядом с коридором. Оттуда видно вход в административный блок, но не надо стоять.

— Я не стеклянная.

— Нет. Но у тебя есть ребенок, давление, стресс и склонность спорить с гравитацией из принципа. Садись.

Я села.

Пока Веденин с людьми проходил в административный корпус, я видела через стеклянную перегородку, как по коридору двигаются сотрудники, как Инга говорит кому-то по телефону, как Кира стоит рядом с Ладомировым и показывает ему что-то в программе вечера 12 мая.

И вдруг поняла: фонд еще можно спасти.

Не прежним. Не красивым. Не безупречным.

Но настоящим.

Если правда пройдет через эту ночь.

Через двадцать минут Демьян вернулся.

В руках у него ничего не было. Это было первое, что я заметила, и почему-то сразу поняла: он сдержал слово. Не взял документы сам.

— Веденин изъял серверный блок пресс-службы и два внешних диска, — сказал он. — Тарханцев пытался оформить передачу архивов подрядчику на «техническое обслуживание». Не успел. Инга утверждает, что не знала содержания распоряжения, но подписала заявку.