Книга Развод по приказу. Измена по любви, страница 34 – Виолетта Весна

— Нет, — сказала я. — Я поеду с Ренатом.

Владислав принял это не сразу.

Боль в его взгляде была тихой. Сдержанной. От этого почти хуже.

— Потому что доверяешь ему?

Я подумала.

— Потому что он не просил меня сесть в его машину как жена. Он спросил, куда я хочу ехать.

Ренат опустил взгляд.

Владислав кивнул.

Очень медленно.

— Тогда поезжай.

Я уже повернулась, когда он добавил:

— Но помни, Таисия. Горицкий ударил по лицензии только для начала. Следующим он ударит по тому, что тебе больнее всего.

Я остановилась.

— По чему?

Владислав посмотрел на Рената.

И я поняла раньше, чем он ответил.

— По нему, — сказал Владислав. — Потому что теперь все видят, кого ты выбрала своей защитой.

В машине Рената пахло мокрой тканью, кофе из бумажного стакана и усталостью.

Я сидела на пассажирском месте и смотрела на свои руки. После комиссии пальцы все еще были холодными, хотя в салоне работал обогрев. Милана ехала следом на такси, потому что категорически отказалась «оставлять меня между двумя мужчинами с ведомственными привычками», но в машину к Ренату тоже не села. Сказала, что у нее от майоров мигрень по профессиональным причинам.

Ренат не комментировал.

Он вообще молчал с тех пор, как мы отъехали от центра.

Не тяжелым, демонстративным молчанием. Не таким, как у Владислава, когда разговор уже закрыт, даже если ты еще не успела задать вопрос. Ренат молчал иначе. Будто не хотел положить на меня свои мысли сверху моих.

Но слова Владислава остались в салоне вместе с нами.

«Следующим он ударит по нему. Потому что теперь все видят, кого ты выбрала своей защитой».

Я посмотрела на Рената.

— Вы поэтому молчите?

— Потому что веду машину.

— Майор.

— Да?

— Не делайте вид, что не поняли.

Он перестроился в правый ряд, пропустил автобус и только потом ответил:

— Аксенов сказал правду.

Я почему-то рассердилась.

— Очень удобно. Теперь все, что он говорит, снова правда?

— Нет. Но конкретно это — да.

— Горицкий ударит по вам?

— Уже ударил.

Я повернулась к нему всем корпусом.

— Что значит «уже»?

— Пока вы были в конференц-зале, пришло распоряжение о моей временной отстранении от проверки.

Я несколько секунд молчала.

Город за окнами двигался обычным дневным ритмом: машины, люди на переходах, курьеры с рюкзаками, женщина с собакой у аптеки. У мира была отвратительная привычка продолжаться, даже когда внутри у тебя все меняло форму.

— Почему вы сразу не сказали?

— Вы выходили из комиссии. У вас было достаточно причин не падать.

— Я не собиралась падать.

— Знаю.

— Тогда?

Он посмотрел на дорогу.

— Не хотел, чтобы вы решили, будто виноваты.

Поздно.

Вина уже легла внутри острым краем.

— Но это из-за меня.

— Нет.

— Ренат.

— Нет, Таисия. Не забирайте себе чужие решения. Это быстро входит в привычку.

Я отвернулась к окну.

Слова попали слишком точно. За семь лет брака я научилась объяснять чужой холод усталостью, чужую закрытость службой, чужие решения необходимостью. А теперь почти автоматически потянулась взять на себя еще и его отстранение.

Как будто если я буду виновата, мир станет понятнее.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь у меня меньше полномочий и больше свободы.

— Это должно звучать хорошо?

— Это звучит реалистично.

— Вас могут уволить?

— Могут.

— Посадить?