Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 22 – Виолетта Весна

Человеком без маршрута в месте, где маршрут был у всех.

— Мне нужен доступ в медицинский блок, — сказала я, не оборачиваясь.

Ровенская ответила спокойно:

— В данный момент он не оформлен.

— Оформите.

— Это не в моей компетенции.

— Тогда передайте тому, в чьей.

— Запрос уже подготовлен.

Я повернулась к ней.

— Когда будет ответ?

— После согласования с начальником медицинского блока и внутренней безопасностью.

Рената подняла голову от бумаг.

— Внутренней безопасностью руководит Долгов?

— Курирует, — уточнила Ровенская.

— Прекрасно. То есть человек, чья заявка уже выглядит странно, будет согласовывать доступ к месту, откуда использовали идентификатор моей доверительницы.

Капитан выдержала паузу.

— Я не уполномочена комментировать.

— Вы здесь вообще что-то уполномочены делать? — спросила я.

— Да. Оформлять ваш допуск в рамках утвержденных правил.

— Тогда оформляйте.

Ровенская посмотрела на меня не зло, скорее устало.

— Таисия Романовна, если я нарушу порядок, любой полученный вами материал можно будет оспорить. В том числе тот, который работает в вашу пользу.

Я замолчала.

Не потому, что она меня убедила. Потому что сказала правду.

Это было самое неприятное в «Каскаде»: здесь даже запреты иногда звучали разумно.

Рената тоже не стала спорить.

— Пока ждем ответ, нам нужен защищенный звонок Нине Корецкой.

— Организую.

Ровенская вышла.

Дверь закрылась мягко, почти бесшумно.

Я откинулась на спинку стула и посмотрела на пропуск, прикрепленный к лацкану пальто. Моя фотография. Мое имя. Красная диагональная отметка. Подпись Мирослава внизу.

На месяц.

Все вокруг снова свелось к этому сроку.

Месяц до развода.

Месяц допуска.

Месяц под его ответственностью.

Слишком красиво для случайности. Слишком удобно для чужого сценария.

— Не смотри на пропуск так, будто он тебя укусил, — сказала Рената.

Я отцепила карту и положила на стол.

— Он тяжелый.

— Пластик?

— Его подпись.

Она устроилась напротив меня.

— Таисия.

— Не надо.

— Я еще ничего не сказала.

— Я уже слышу начало.

— Тогда пропущу начало. Он сейчас полезен.

— Ненавижу это слово рядом с ним.

— Понимаю. Но от того, что ты его ненавидишь, он не становится бесполезным.

Я закрыла глаза на секунду.

В голове снова всплыл экран в архиве.

МБ-3.

Терминал медицинского блока.

Два часа семнадцать минут.

Я никогда не была там. Не имела биометрии. Не знала, где находится этот третий защищенный пост. Но система, если верить первичным логам, решила иначе.

— Что, если они действительно смогут доказать, что это была я? — спросила я.

Рената не стала отвечать сразу. Это было честнее любых заверений.

— Доказать можно не правду, — сказала она наконец. — Доказать можно связную версию. Наша задача — сделать так, чтобы их версия рассыпалась на фактах.

— Их версия простая.

— Простые версии любят читатели каналов. В суде им сложнее.

— Ты уверена?

— Я уверена, что паника нам не поможет.

Я улыбнулась краем губ.

— Это почти поддержка?

— Это она и есть. В моей манере.

Дверь открылась.

Вошла Ровенская с дежурным юристом и защищенным телефоном в прозрачном чехле. Устройство выглядело так, будто его можно было использовать и для связи, и для самообороны.

— Звонок будет записан как процессуальный контакт? — спросила Рената.

— Нет, — ответила Ровенская. — Только фиксируется факт вызова через защищенный канал. Содержание разговора не записывается без вашего согласия.