Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 8 – Виолетта Весна

— Я приехал не уведомлять.

— А командовать?

Он замолчал на полсекунды. Раньше я бы решила, что он сдерживает раздражение. Сейчас увидела другое: он выбирает слова. Осторожно, непривычно для себя.

— Предупредить, — сказал он. — И предложить способ не потерять контроль над ситуацией.

— Контроль уже у вас.

— Нет.

Слово прозвучало резко. Не громко, но так, что рядом стало тише.

Мирослав посмотрел на окна моего офиса.

— Если бы контроль был у меня, сюда не пришли бы без твоего адвоката и без уведомления руководителя программы. Твое имя не появилось бы в анонимном канале через семь минут после суда. И твой цифровой след не оказался бы там, где его не должно быть.

Я забыла, что хотела сказать.

— Какой цифровой след?

Рената сразу вмешалась:

— Подождите. Любые сведения, касающиеся доказательств против моей доверительницы, вы передаете официально.

— Передам, — сказал Мирослав. — Но ей нужно знать масштаб уже сейчас.

— Говорите.

Он перевел взгляд на меня.

— Предварительно: в ночь перед публикацией был зафиксирован доступ к закрытому сегменту базы сопровождения семей. Идентификатор входа связан с твоей программой.

— У нас нет доступа к закрытому сегменту.

— У тебя лично был временный согласованный доступ для сверки протоколов помощи после аварии на северном полигоне.

Я вспомнила не сразу.

Потом все-таки вспомнила: три месяца назад, срочная встреча, две семьи после операции, запрос на психологическое сопровождение, список без деталей, только фамилии и статусы. Я подписывала получение ограниченного доступа на сорок восемь часов. Доступ закрыли в тот же день.

— Он был разовый, — сказала я. — Его деактивировали.

— В системе он снова активен.

— Я этого не делала.

— Знаю.

Слишком быстро.

Я вскинула глаза.

— Откуда?

Мирослав не ответил сразу.

Вместо него из здания вышел мужчина лет пятидесяти в сером пальто. Лицо усталое, но цепкое. Он поздоровался с Мирославом по всей форме, затем коротко кивнул Ренате и мне.

— Подполковник Селиванов, — представился он. — Веду первичную группу.

Рената шагнула вперед.

— Адвокат Сомова. Прошу предоставить протоколы изъятия и основания ограничения доступа.

— Разумеется.

Он сказал это так, будто мы просто обсуждали расписание приема.

Я смотрела на него и понимала: чем вежливее говорят люди в таких ситуациях, тем больше бумаги уже подготовлено против тебя.

Селиванов достал папку.

— Ордынцева Таисия Романовна, вы можете получить копии документов после завершения текущих действий.

— Я могу войти в кабинет?

— Нет.

— Забрать личные вещи?

— После описи.

— Присутствовать при описи?

Он сделал паузу.

— В данный момент нежелательно.

— Нежелательно для кого?

Селиванов посмотрел на Мирослава. Тот молчал.

Я почувствовала странное удовлетворение: впервые никто не мог спрятаться за его немедленным приказом. Он стоял рядом и не закрывал мне рот, хотя наверняка хотел, чтобы я не говорила лишнего.

— Для чистоты процедуры, — сказал Селиванов.

Рената мягко улыбнулась.

— Прекрасно. Тогда зафиксируйте в протоколе, что руководителю программы и ее адвокату отказано в присутствии при описи имущества и документов.

Селиванов улыбку не вернул.

— Мы действуем в рамках закона.

— Тогда вам не составит труда это записать.

Мирослав впервые за несколько минут сказал: