Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 20 – Виолетта Весна

Но прежнего молчания больше не было.

— Это не я начала, Богдан.

Я вышла.

Дождь хлестнул по лицу сразу, как только я оказалась на крыльце. Холодный, мелкий, злой. Волосы прилипли к вискам, папка под пальто уперлась краем в ребра. Я спустилась по ступеням и только у ворот поняла, что не вызвала такси.

Телефон был в сумке.

Пальцы наконец задрожали.

Я открыла чат с Серафимой.

«Ты дома?»

Ответ пришел через несколько секунд:

«Для тебя — всегда. Что случилось?»

Я посмотрела на закрытую дверь дома.

В окне кабинета стоял Богдан.

Он смотрел на меня через стекло.

Впервые не как на жену, которая вернется, когда остынет.

Как на женщину, которая может не вернуться прежней.

Я набрала:

«Он подготовил развод. Я нашла документы».

Серафима не стала писать длинно.

Только одно:

«Езжай ко мне. И ничего не подписывай».

Я прижала телефон к груди, рядом с папкой.

И впервые за это утро поверила не Богдану.

Не его спокойствию.

Не его словам о разумности.

А короткой фразе женщины, которая была на моей стороне.

Ничего не подписывай.

Такси приехало через семь минут.

Семь минут — странное время. Слишком короткое, чтобы успеть понять, что делать дальше. Слишком длинное, чтобы не развалиться прямо у ворот собственного дома с папкой под пальто и дождем на лице.

Я стояла под голыми ветками сирени, которую когда-то отстояла перед Богданом, и смотрела на окна. Дом был красивым даже в дождь. Особенно в дождь. Свет изнутри ложился на мокрый камень мягкими прямоугольниками, на стеклах дрожали отражения сада, в кухне наверняка еще стояли две чашки — моя нетронутая, его недопитая. Все выглядело так, будто я просто вышла на минуту.

Но я уже не знала, имею ли право вернуться.

В этом было самое страшное.

Не в разводе. Не в Ренате. Не даже в подписи Богдана под соглашением, где моя жизнь была разложена по пунктам.

Страшнее всего оказалось выйти за ворота и вдруг понять: если не домой, то куда?

У меня была подруга. Сестра. Деньги на карте. Телефон в руке. Пальто, сумка, документы. Я не была женщиной без всего.

Но внутри стояла такая пустота, будто Богдан одним словом вынул из меня адрес.

Машина остановилась у обочины. Водитель, молодой парень с темной щетиной и усталым лицом, опустил стекло.

— Виолетта?

Я кивнула.

Голос не вышел.

Он вышел из машины и открыл заднюю дверь. Обычная вежливость. Простое движение чужого человека. Но я вдруг чуть не заплакала, потому что дверь открыли без приказа, без оценки, без фразы «ну что ты стоишь». Просто открыли.

— Спасибо, — сказала я.

Села на заднее сиденье, прижала папку к животу и назвала адрес Серафимы.

Водитель включил поворотник. Машина мягко тронулась.

Я не оглянулась сразу. Держалась несколько секунд, будто от этого зависело достоинство. Потом все равно повернула голову.

Богдан стоял у окна кабинета.

Он не вышел.

Не побежал за мной. Не позвонил. Не написал. Просто смотрел через стекло, и я почти физически чувствовала его злость. Не громкую. Богдан не был человеком громких чувств. Его злость всегда становилась порядком: звонок юристу, сухое сообщение, закрытая дверь, отмененная карта, разговор с матерью.

Я отвернулась первой.

Машина выехала на улицу.

Двор, ворота, мокрая сирень, свет в окне — все осталось позади так быстро, что я не успела попрощаться даже мысленно.