Книга Развод. Я беременна от бывшего, страница 46 – Виолетта Весна

Я молчала.

Артем сделал шаг ближе, но остановился у стола.

— Я хочу вернуть тебя, Вера. Не буду лгать. Хочу. Но если я начну с ребенка, ты возненавидишь меня окончательно.

Я тихо сказала:

— Я не хочу тебя ненавидеть.

Он словно не ожидал.

— Нет?

— Нет.

Я посмотрела на свои руки.

— Ненавидеть проще, чем любить и не доверять.

Он долго молчал.

Потом сказал:

— Я могу увидеть снимок?

Я замерла.

В комнате стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.

— Не требую, — добавил он быстро. — Прошу. Если можешь.

Я могла сказать нет.

И он, наверное, ушел бы. Не сразу, но ушел бы.

Но после Марины. После его «это ребенок Веры и мой». После того, как он отступил, когда я просила. После всех этих неидеальных, но настоящих попыток я вдруг поняла: если я все время буду держать его снаружи, он так и останется угрозой. А ребенок внутри меня не должен жить между моим страхом и его виной.

Я встала.

— Подожди здесь.

В спальне я открыла ящик тумбочки и достала снимок. Держала его несколько секунд, прежде чем вернуться.

Артем стоял у окна. Когда я вошла, он сразу повернулся.

Я протянула снимок.

— Только аккуратно.

Он взял его так, будто я дала ему не бумагу, а что-то живое.

Смотрел долго.

Очень долго.

Я знала, что там почти ничего не видно. Черно-белая тень, маленькая точка, подписи. Но Артем смотрел так, будто понимал все.

Потом провел большим пальцем по краю файла, не касаясь самого снимка.

— Здесь? — спросил он глухо.

Я подошла чуть ближе и показала.

— Вот.

Он не дышал несколько секунд.

— Сердце здесь уже билось?

— Да.

Его лицо изменилось.

Не резко. Не красиво. Просто что-то в нем треснуло.

Он отвернулся к окну, но я все равно увидела, как напряглась его челюсть.

— Артем?

— Сейчас, — сказал он.

Голос был хриплым.

Я молчала.

Он стоял со снимком в руках, высокий, сильный, слишком привыкший ничего не показывать. И впервые я видела, что он не справляется.

Не с бизнесом. Не с документами. Не с матерью.

С этим.

С маленькой точкой на снимке, у которой уже билось сердце.

— Спасибо, — сказал он наконец.

Он повернулся и протянул снимок обратно.

Я взяла.

Наши пальцы на секунду соприкоснулись.

Я отступила первой.

— Мне нужно лечь.

— Да. Конечно.

Он сразу словно собрал себя обратно.

— Я уйду.

— Хорошо.

В прихожей он остановился.

— Вера.

— Что?

— Я поставлю мать на место.

— Ты уже поставил.

— Нет. Сегодня я остановил ее у двери. Это не одно и то же.

Я смотрела на него.

— Я не хочу войны.

— Ее не будет.

— Ты не можешь обещать за Марину Орлову.

— Могу обещать за себя.

Это прозвучало тихо.

Но твердо.

Я кивнула.

— Тогда начни с этого.

Он ушел.

Когда дверь закрылась, я прислонилась к стене и медленно сползла вниз, прямо на пол в прихожей.

Не потому что стало плохо.

Потому что силы закончились.

Мама вернулась через пятнадцать минут и нашла меня сидящей у стены со снимком УЗИ в руках.

— Вера!

— Все нормально.

— Господи, что случилось?

Я подняла на нее глаза.

— Марина приезжала.

Мама побледнела.

— Что?

— Потом Артем.

— Он...

— Он защитил меня.

Она замолчала.

Я сама слышала, как странно это звучит.

Артем защитил меня.

От своей матери.

От того, что раньше позволял.

От мира, частью которого был сам.

Мама села рядом на корточки, хотя ей было неудобно.

— И что ты чувствуешь?

Я посмотрела на снимок.