Книга Развод. Последний танец с бывшим, страница 82 – Виолетта Весна

— Не откажусь.

Мы назначили время и разошлись к разным машинам. В сумке лежали ключ участника, график платежей и копия свидетельства о разводе. Каждый документ действовал отдельно.

В машине я получила уведомление банка о списании первоначального платежа и отдельно — подтверждение Александры, что нотариальный пакет принят. Ни одно сообщение не содержало поздравления. Сделка не была праздником и не требовала шампанского.

Майя прислала акт первого дня передачи. Из сорока двух пунктов закрыты одиннадцать. Банковский доступ находился в процессе, корпоративная почта передана, по двум подрядчикам ожидались подтверждения. Родион подписал незакрытые строки со сроками.

В акте оставался тридцать один пункт, но мои условия уже были выполнены: доля подписана, директор назначена, сети отказано, передачей управляла Майя. Я не стала продлевать границу только из страха перед личным ответом.

Я написала Майе, что завтра после семи недоступна по несрочным вопросам. Она ответила: «Принято. Аварийная связь по установленному порядку». Не спросила, где я буду.

Затем сообщила Родиону только адрес и время кафе. Он подтвердил. До следующего вечера нам не требовалось ни одного личного сообщения.

Завтрашний ужин не входил ни в один корпоративный протокол. Ответ на приглашение принадлежал только мне.

Родион выбрал грузинское кафе на тихой улице. Мы никогда там не были, официант не знал наших имен, на стенах не висели фотографии танцевальных вечеров. Ровно то, о чем я просила.

— Первый час без школы, — напомнила я, когда нам принесли меню.

— Я поставил таймер.

Он показал телефон. На экране шли пятьдесят девять минут.

— Ты серьезно?

— Иначе через семь минут спросил бы, получила ли Майя банковский доступ.

— Получила.

— Это ты сейчас нарушила правило.

Я рассмеялась. За последние недели мы иногда шутили на работе, но там каждый разговор имел срок и свидетелей. Здесь можно было потратить фразу без пользы для компании.

Мы заказали ужин. Первые несколько минут говорили о еде, потом обнаружили, что почти разучились задавать друг другу вопросы, не связанные с расписанием.

— Что ты делал вечерами после разъезда? — спросила я.

— Сначала работал дольше. Потом Майя сказала, что мое присутствие мешает администраторам закрываться вовремя.

— Похоже на нее.

— Я начал ходить в бассейн. По средам, если нет занятий.

— Ты ненавидел плавать.

— Ненавидел тренера в детстве. Вода оказалась ни при чем.

Я представила Родиона в обычном бассейне, где никто не ждал от него идеального положения корпуса, и поняла, что не знала этой части его последних месяцев.

— А ты? — спросил он.

— Смотрела сериалы, которые ты называл слишком длинными.

— Досмотрела?

— Два. Оба действительно слишком длинные.

— Я мог бы не говорить.

— Теперь уже поздно.

После разъезда я сохранила квартиру, мебель и большую часть привычного маршрута. Изменились мелочи: я покупала хлеб, который нравился только мне; оставляла книги на его стороне кровати; по воскресеньям не слышала кофемолку в семь утра. Первое время свобода состояла из отсутствия раздражения. Потом выяснилось, что отсутствие человека тоже занимает место в распорядке.

— Я снял квартиру рядом со школой, потому что думал, что через месяц мы договоримся, — сказал Родион. — Потом понял: мне была важна короткая дорога к прежней жизни, а не само жилье.