Книга Развод. Последний танец с бывшим, страница 96 – Виолетта Весна

— Прямые продажи?

— Все сверены. Женя, тебе нужна еще цифра для художественного решения?

— Нет.

— Тогда возвращайся к номеру.

Я вернулась. Умение не знать кассу каждую минуту оказалось отдельной работой. Раньше я оправдывала вмешательство тем, что собственник отвечает за все. Теперь собственник отвечал за выбор директора и контроль отчета, а не за каждое действие ее команды.

Второй блок начался с номера новых преподавателей. Они не выступали на большой сцене раньше, но получили простой свет и достаточно времени на вход. Один из них ускорился, партнерша сохранила темп, и финал совпал с музыкой. За кулисами Родион не разбирал ошибку. Только сообщил время следующего выхода.

Потом шел короткий рассказ об истории центра. Без архивного ролика ведущая назвала даты и пригласила на сцену трех учеников разных лет. Каждый говорил не больше минуты. Женщина из первой группы рассказала, что пришла после сорока и впервые выступила через год. Молодые супруги познакомились раньше, а в центре учились слышать счет вместе. Подросток поблагодарил Марию за то, что его не поставили сзади из-за роста.

Это была не полная история «Восьмого счета». В ней не перечислялись награды и победы Родиона. Не было моей травмы, закрытых групп и развода. Но на сцене стояли люди, для которых центр существовал не как продолжение нашего брака.

За две минуты до нашего выхода Лариса показала обновление рекламного ролика. После публикации продажи выросли на несколько билетов, но в комментариях обсуждали главным образом, помирились ли мы.

— Не отвечаем, — сказала я.

— Уже поставила модерацию на личные вопросы, — ответила она. — После номера будут просить совместное фото.

— Фото по программе — с командой. Отдельное не обещаем.

Родион подошел вовремя и подтвердил ту же границу. Мы не договаривались заранее повторять одинаковый ответ. Просто правила уже были понятны.

Наш номер стоял предпоследним. Я размялась в свободной гримерной, проверила колено и надела туфли. Родион ждал снаружи, чтобы не мешать.

— Можно войти? — спросил он через дверь.

— Да.

Он был в черном костюме без сценического блеска. Я выбрала темное платье с разрезом, который позволял движение и не требовал высокой поддержки.

— Запасной переход готов, — сказал Родион. — Если снимаем, Майя дает сигнал свету.

— Не снимаем. Состояние рабочее.

— Хорошо.

До выхода оставалось четыре минуты. Раньше в такой момент мы держались за руки и молчали, настраивая общий ритм. Сегодня Родион стоял рядом, не касаясь.

— Я хочу взять тебя за руку, — сказал он.

— Возьми.

Его ладонь была теплой и сухой. Мы не обещали друг другу победу. Просто ждали сигнала.

Предыдущий номер закончился. Ведущая объявила основателей центра без упоминания развода, возвращения и второго шанса. Свет погас, мы заняли точки.

В темноте до первого света было девять секунд. Я знала точную длительность, но время ощущалось иначе, когда за занавесом сидели люди, видевшие наши старые выступления. Они могли ждать прежнюю пару: быстрые поддержки, демонстративную близость, финал, где Родион удерживал меня над полом. Ничего этого в новом номере не было.

Я вспомнила последнее соревнование до травмы. Тогда на выходе он сжал мою руку и сказал, что поведет сильнее, если я устану. Я услышала заботу и согласилась. Через несколько лет эта формула стала способом жить: он вел сильнее, я уставала возражать.