Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 143 – Алена Шашкова

Эта фраза падает с силой каменного валуна. Варрик бледнеет, хотя я уверена, что лишь отчасти понимает весь масштаб угрозы. Напряжены все до единого за столом.

У стойки вдруг звякает разбитая посуда. Мужчины сосредоточены на разговоре, но я оборачиваюсь.

Та самая девочка стоит возле прохода с пустым подносом в руках, а у ее ног блестят осколки глиняной кружки. На полу расползается темное пятно взвара. Девочка побелела сильнее, чем раньше, и прижимает одну руку к груди, сжимая дрожащими пальцами ткань платья.

Мальчишка, работавший у очага, быстро приседает рядом с осколками. Он ей что-то говорит и кивает на боковую дверь. Девочка хочет ответить, но вместо слов у нее выходит короткий сорванный вдох. Она кивает, отдает ему поднос и, почти не поднимая глаз, шмыгает к боковой двери.

Обернувшись, я замечаю, что взгляд Варрика на мгновение скользнул к девочке, а его пальцы сжались в кулак. Но он тут же делает вид, что ничего не заметил, и это его не волнует.

— Мы можем поговорить тут, — произносит Рейнар. — А можем — после официального вызова. Но ведь есть вероятность, что вы до него вообще не доживете?

Варрик проводит языком по губам. Кайан не отводит от него взгляд. Я медленно отодвигаю миску, будто мне стало неудобно сидеть, и поднимаюсь.

Марта замечает первой. Ее пальцы ложатся мне на запястье, но я едва заметно качаю головой.

— Неара Торн, — Кайан резко поворачивается ко мне.

— Сейчас вернусь, — твердо говорю я.

В его взгляде мелькает нечто, что подсказывает, что потом мне хорошо объяснят, почему я неправа. Но оставить девочку без помощи? Это не про меня история.

Мелькает мысль, что это может быть очередной ловушкой, но… Если это не ловушка, то в этот момент я упускаю очень важные мгновения, которые могут стоить девочке жизни.

Я поправляю капюшон, обхожу перегородку и выскальзываю к боковому выходу как можно тише. Больше догадываюсь, чем слышу, что Марта идет за мной. Не оглядываюсь — пусть решают свои проблемы. Я хочу оставаться человеком.

Боковая дверь выходит на задний двор. В нос сразу ударяет вонь от протухшей рыбы и овощей. Я даже не могу сдержаться и прикрываю нос и рот тыльной стороной ладони.

Девчонка цепляется руками за столбик, поддерживающий крышу над крыльцом, но уже медленно сползает. Я подбегаю к ней, хватаю ее подмышки и усаживаю на ступеньки. Нащупываю пульс на тонком бледном запястье — частый, отрывистый. Плохо.

Она судорожно пытается вдохнуть, кожа вокруг губ уже начинает синеть. Но самое главное — она не может выдохнуть, и это самая большая наша проблема сейчас. Нужно снять спазм.

— Смотри на меня, — жестко произношу я, обхватывая лицо девочки ладонями. — Сейчас ты будешь дуть.

Она честно пытается сфокусировать на мне взгляд, полный паники. Я вытаскиваю из кармана платок и поднимаю к ее лицу.

— Мне надо, чтобы он двигался, — говорю я. — Сделай это. Я буду считать, а ты дуй. Поняла меня?

Она скорее вздрагивает, чем кивает, но мне этого достаточно.

— Один, — я начинаю считать, девочка пытается выдохнуть, вцепляется пальцами в мои руки и снова делает короткий поверхностный вдох. — Два. Давай, ты можешь. Только выдох. Только выдох. Три.

Платок едва заметно дрожит от слабого толчка воздуха.

— Вот так, — выдыхаю я сама, как будто от этого зависит моя собственная жизнь. — Еще выдох. Четыре.