Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 197 – Алена Шашкова

— Ты уже тогда понимал, что тебя отстранят? — голос дрогнул.

По глазам вижу — понимал. И ничего не сказал. Ни слова, ни намека. Все, что произошло позже — как удар под дых.

Я должна злиться. На него, на Бенджи. Из-за Бенджи Крауг узнал, чем ударить по Кайану, и едва не убил нас всех. Но стоит попытаться удержаться за эту злость, как вместо дороги я вижу Бенджи, закрывающего меня собой, и кровь на своих ладонях.

Его последний поступок не отменяет того, что он сделал. Но и то, что он сделал, не может отменить последнего. Остается только горькая, бессильная досада оттого, что он понял все слишком поздно.

— Кайан… Ты понимал, чем все закончится? — переспрашиваю я.

— Да. Нам нужно было сделать так, чтобы Крауг поверил, что его план сработал, — отвечает он. — А единственный вариант для этого был — по-настоящему отстранить меня. Потому что у него слишком высокие покровители. Предательство Бенджи позволило дать ему возможность добиться моего отстранения. Только позаботились, чтобы дело передали МакХоллсу. Все знают, насколько он недолюбливает меня. Почти безопасный для всех вариант.

У меня друг за другом на место встают кусочки пазла. И только один я никак не могу вставить.

— То… Что было ночью… — произношу я, но дальше дыхания не хватает.

Я рассказала ему все. Я доверила ему себя. Это тоже часть плана?

— Нет. Я должен был остановиться, — шепчет Кайан. — Но я ни о чем не жалею. И это все было по-настоящему и чуть не стоило нам всего плана. Если бы я утром задержался хоть на пару минут дольше или коснулся тебя хоть раз… Я бы не смог уйти.

Даже думать не хочу, чем это могло кончиться.

Взгляд аркана падает на мои губы, Кайан склоняется ко мне, но замирает на мгновение.

— Никогда. Ни за что. Ни на одно мгновение не позволяй себе даже предположить, что это было ложью, — я почувствовала его дыхание, почти прикосновение. — В этом мире для меня существует только один бесценный дар Хранительницы. Ты. Каждое мгновение проведенное с тобой — жизнь.

Он не целует, только аккуратно прислоняется лбом к моему и так замирает. Как будто хочет поделиться всеми своими мыслями и чувствами со мной. Я не знаю, сколько времени мы так проводим. Минуту или час.

Но потом меня внезапно осеняет:

— Кайан! Там были дикие эфиролиты! Твоя головная боль!

Видимо, внутри меня перещелкивается какой-то тумблер, потому что теперь я готова сорваться с места и бежать за настойкой золотолиста или хотя бы лекарства на основе коры ивы.

Но аркан чуть сильнее сжимает руки и удерживает меня на месте.

— Я даже не почувствовал ничего, — отвечает он. — Не знаю уж, что ты там нашла в оранжерее старого графа, но оно определенно действует.

Я резко вдыхаю и обхватываю ладонями его лицо. Не верю. Смаргиваю выступившие снова слезы и ищу признаки того, что он обманывает.

— Если Крауг и ждал, что я вернусь, — его руки накрывают мои, — то он просчитался в том, какая ты замечательная и умелая. Поэтому его ловушка оказалась бесполезной.

Качаю головой.

— Да… А та засада вместо того, чтобы убить тебя, дала мне повод рискнуть и вылечить тебя, — из груди вырывается нервный смех. — Определенно закон Мерфи действует слишком хорошо.

В дверь негромко стучат. Кайан осторожно пересаживает меня обратно на кровать и поднимается.