Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 209 – Алена Шашкова

— Кажется, из нас двоих я постоянно падаю, — шутливо поддеваю я, глядя, как он пытается развернуться и усаживается удобнее.

С волос Кайана стекают струйки, а белая рубашка, ставшая прозрачной, облепила рельефные мышцы. В глазах теперь золото, которое он и не пытается погасить. Вот так — правильно.

Он касается губами моего виска, потом щеки, задерживается возле рта. Но только на секунду, почти сразу пальцы одной его руки запутываются в моих мокрых волосах, а другая ложится на мою талию под водой и притягивает ближе.

Я отвечаю, углубляю поцелуй не торопясь, смакую каждую секунду. Подаюсь вперед, расстегиваю непослушными пальцами рубашку, стягиваю ее с плеч и откидываю на бортик ванны.

С остальной одеждой приходится повозиться дольше, и я тихо смеюсь, когда Кайан наконец избавляется от нее. Я оказываюсь на его коленях, лицом к лицу с ним.

Чуть шершавая ладонь скользит по внутренней стороне моего бедра вверх. Я выгибаюсь, прикусывая губу. Кайан целует мою шею, спускается к ключице. Вода плещется вокруг нас, и звук кажется слишком громким в тишине комнаты.

— Кайан, — срывается с моих губ вздох.

— Скажи, чего ты хочешь, — шепчет он тихо, рядом с самым ухом.

Он не двигается дальше, пока я не отвечаю. Одной рукой я опираюсь на его плечо, другой провожу по груди, животу, ниже — вдоль тонкой дорожки волос от пупка. Ответ, кажется, получается достаточно понятным: Кайан шумно выдыхает, а по его скулам пробегает синева чешуи.

— Алиса, ты меня когда-нибудь с ума сведешь, — бормочет он.

Кайан приподнимает меня, притягивает ближе, оказываясь во мне. Дыхание сбивается, и на несколько секунд мне вообще становится не до слов. Вода снова выплескивается наружу, но нам все равно.

— Буду стараться, чтобы это было очень нескоро, — отвечаю я в его губы и жадно целую.

Кайан отвечает тем же. Его пальцы сильнее сжимаются на моих бедрах, когда я поднимаюсь и опускаюсь на нем. От стона Кайана выдерживать выбранный темп становится значительно сложнее. Но я намеренно двигаюсь медленно, смакуя.

У Кайана напрягается челюсть, а золото окончательно вытесняет привычный цвет глаз.

— Издеваешься? — выдыхает он.

— Немного, — признаюсь я и намеренно замедляюсь еще сильнее.

Аркан тяжело дышит, но не торопит. Позволяет самой выбрать ритм. Его губы смыкаются на моей груди, и от следующего движения языка меня прошивает так резко, что я невольно сильнее сжимаю его плечи. Жар внизу живота становится почти невыносимым, и выдерживать собственную игру больше не получается. Я все-таки ускоряюсь.

— И это я здесь опасный аркан? — хрипло шепчет Кайан и целует.

Он перехватывает инициативу, входит глубоко, резко, так, что по телу пробегает дрожь от того, как это оказывается остро и приятно. Дыхание перехватывает. Я сильнее цепляюсь за его плечи, чувствую каждое движение, жар его тела, пальцы, впившиеся в бедра. Граница между нами словно стирается.

Напряжение внизу живота стягивается в тугой узел и в следующий момент рвется горячей волной вверх по телу. Я сжимаюсь вокруг Кайана, дрожу. Кажется, кричу, но мой крик тонет в поцелуе. Через несколько секунд дрожь проходит уже по его телу. Его пальцы впиваются в мои бедра так, что точно останутся следы. Дыхание рваное. Кайан прижимается лбом к моему плечу.