Книга Истинная одержимость дракона 2, страница 102 – Алиса Князева, Алена Шашкова

Он же ломал кольца? Стражи свободны, но… неужели связь с метками на цветах хранится в чём-то другом?

— Гадкая девчонка. Знаешь, как радостно мне будет испить тебя прямо здесь? Рядом с Тенгером? О, его просто вывернет наизнанку, когда он поймёт, что всё случилось в шаге от него, пока лежал бесполезным куском мяса. Беспомощный, слабый.

Меня не слишком волнуют его угрозы. Мне очень больно и это с ума сводит. Я падаю на пол, упираясь лбом в холодный камень, но ничто, ничто не может уменьшить эту боль.

Щёки жгут слёзы, я искусала губы до крови.

— Поэтому мне будет вдвойне приятно, – Фредерик подходит, схватив меня за волосы, вынуждает запрокинуть голову, – избавиться от вас двоих. Стали истинной парой? Ну так умирайте в один день!

Он шлёпает по моему лицу ладонью, а когда отводит руку, я чувствую, как из лёгких будто бы вытягивают воздух. Хочется кашлять, но ничего не получается. Я уменьшаюсь, как сдувающийся воздушный шарик, а после случается совсем уж странное. Из моего горла медленно поднимается маленькая лиловая искра. Будто от костра.

Почему-то это по-особенному пугает. Я не столько понимаю, сколько чувствую, что происходит что-то ужасное, но из-за боли и того, что Фредерик держит меня за волосы, не могу двинуться.

— Ты умрёшь здесь, – с лживым сочувствием заявляет лжеимператор. – Обычно я делаю это в постели и аккуратно, чтобы не вытянуть из вас всё до капли, но ты так сопротивляешься, что нежным я точно не буду.

Вслед за первой потянулись и новые искры. Мне хочется кричать от боли потому как кажется, будто меня рвут по кусочкам изнутри. Боль парализует, и я ничего не могу с этим поделать.

Не знаю как, но среди множества всего, что я сейчас чувствую, мне удаётся выделить ощущение потери силы, кажется, это куда больнее, чем то, что я чувствовала раньше. В жизни.

Боль физическая не может сравниться с душевной. Такое ощущение, будто всё самое тёмное, разрушительное и ядовитое собрали в мешок, а после вытряхнули в моих мыслях, отравляющим облаком. И теперь оно необратимо отравляет во мне всё, что помогает и поддерживает. Будто подпиливает мой внутренний стержень, основу характера.

Я не в состоянии сопротивляться. Без ощущения опоры я отчётливо осознаю, что умираю. Прямо сейчас.

– Ал… – Пытаюсь позвать его хотя бы в мыслях, но ничего не происходит. – Я…

Понятия не имею, что я хочу сказать. Попросить о помощи? Если бы мог, то обязательно помог бы мне. Это же Ал. Он помогал мне даже тогда, когда мы были едва знакомы. В день встречи, когда не позволил матери отвесить мне пощёчину.

Тенгер сказал, что его любовь началась до рождения и, кажется, моя тоже. Просто поняла я это слишком поздно.

А сейчас я, сама того не желая, наношу рану, от которой он не сможет оправиться. Захочет жить без меня? Парадоксально, но мне обиднее за то, что будет чувствовать Алистар, а не за то, что я исчезну.

Когда любишь, боль другого становится для тебя важнее собственной. В конце концов, что бы ни сделал со мной Фредерик, в конце концов, это закончится, и я исчезну, а Ал останется и столкнётся с последствиями.

Меньше всего на свете я хочу делать ему больно. Знаю, что после всего случившегося с ним, трудного детства, непростого взросления, войны и испытаний, с которыми он столкнулся на пути, сделали его настолько сильным, что он, пожалуй, мог бы справиться с любой болью. Но это не значит, что Ал её заслуживает.