Книга Сиротка для Ледяного чудовища, страница 19 – Алена Шашкова, Василиса Лисина

Наутро все события вечера казались волшебным сном. Действительно ли Нивеус превращался в дракона? Неужели все небесные краски были по-настоящему? Я бы никогда не поверила, если бы в углу у камина не стояли замечательные красные сапожки и красная с меховой оторочкой накидка.

Чудеса происходили в этом замке. И Хозяин был чудной, только несчастный. Отчего ж он себя чудовищем-то считал? Да, я, конечно, сначала испугалась дракона. Но так я же не знала, что это Нивеус.

А так дракон был очень даже красивый! Сильный, ладный, с такими мощными крыльями!

Эти мысли не покидали меня всё утро, пока я готовила завтрак. Огонёчек потрескивал и болтал в камине, пока я жарила блинчики и топила для них маслице. Спросить у него, что ли? Что за проклятье и за какие заслуги угораздило получить Нивеуса?

Конечно, характер у него был не сахар, но чтобы вот так страдать…

— И давно Хозяин такой хмурый ходит? — как бы ненароком спросила я.

— Так это он сейчас ещё весёлый, — трескуче рассмеялся Огонёчек.

Я охнула. Если он сейчас весёлый, то каким же он был всегда?

— Он с младенчества холодный как лёд на зимней речке, — продолжил дух очага. — Ведьма не смогла от его отца добиться любви и прокляла весь род. Хозяин ещё младенцем должен был превратиться в ледышку. Но мать его спасла, перенеся часть проклятья на цветок.

— Цветок? Тот самый, ледяной? — от удивления рука дёрнулась, и часть теста вылилось в очаг.

— Т-с-с! — зашипел Огонёчек. — Зачем же так пугаться? Да, тот самый, который срывать нельзя.

— А что же с самим Хозяином?

— Так говорил же, — огонь слизал остатки теста и снова тихо потрескивал. — Замороженный он. Ничего с тех пор не чувствует: ни тепла, ни запахов, ни вкуса, ни голода, ни каких-то эмоций. А как старые хозяева ушли в страну вечности, так он всех слуг разогнал, вот один и жил в промёрзшем доме. И ел только по напоминанию старого конюха, который раз в три дня привозил продукты.

Я расстроилась. Получается, не очень-то ему моя еда и понравилась. Просто ему чаще об этом напоминает котелок на плите. И ест он отдельно от меня, потому что ему так спокойнее — никто не мельтешит перед глазами.

Перенеся стопку блинчиков на стол, я подбросила Огоньку дров, и как обычно, села завтракать в одиночестве. Но тут дверь открылась и в кухню вошёл Нивеус.

— Чем так приятно пахнет? — заинтересованно спросил он.

Странные дела продолжались. Нивеус чувствовал необъяснимое желание как-то порадовать свою пленницу. Чтобы она не вздыхала тихо в своей комнате, просто потому что он ее туда отправил.

Она чуть не коснулась его и чуть было не превратилась в ледышку. Нивеусу очень не хотелось, чтобы такое произошло с Ярикой. Он привык к тому, что она рядом.

Порадовать хотел, но понятия не имел, как. Он давно не общался ни с кем, сам не знал, что радует его. Видел только как улыбаются девушки в деревне, когда им новые шубки дарят, да сапожки. Тут же вспомнил, как зябко ёжилась Ярика в лесу, как пыталась согреть дыханием свои пальчики.

Да, новая тёплая одежда точно ей пригодится там, куда он решил её отвести. В то место, которое нравилось ему самому.

Единственное чувство, с которым он взрослел — чувство прекрасного. Ему нравилось северное сияние, простор величественной природы, красивые вещи, сделанные лучшими мастерами, и просто идеальные и симметричные формы. До появления Ярики он больше ни к чему не питал симпатии.