Книга Элоиза, дочь короля, страница 11 – Айлин Лин

Роберт не был плохим, он был просто воспитан в этой среде. И с этим я ничего не могла сделать. Повернув голову, посмотрела в просвет, образованный людским морем. По нему шли мужчина и женщина, в лохмотьях, босоногие, но смотрящие на всех вокруг с достоинством.

— Как церковники поняли, что они колдуют? — спросила я тихо Роберта и незамедлительно получила ответ.

— Донесли соседи, что видели, как кузнец руками трогает огонь и пользуется его силой, чтобы выковать меч ровнее. Он был одним из лучших кузнецов столицы.

А я подумала, что людская зависть не знает границ.

Как спасти этих двоих?

Покосившись на Епископа, сидевшего в соседней ложе, я чуть поморщилась. Худой, до скелетообразного состояния, главный церковник до икоты пугал меня. Было в нём что-то отталкивающее. Рядом с ним пристроился высокомерный главный клирик (не менее жуткий тип с прозрачными, почти белыми глазами, вот уж кто похож на злого колдуна так это точно он) и священник местного собора, который из всей этой благочестивой троицы оставлял наиболее приятное впечатление.

Оторвав взгляд от священников, снова посмотрела на «колдунов», которые уже взошли на эшафот.

И сразу заметила, что женщина сильно напугана, чрезмерно бледна и держится из последних сил. Мужчина был более собран, ему позволили взять жену за руку и крепко сжать, после чего их развели в разные стороны. Палач деловито откинул крышку бочки и кузнец по приставной лестнице поднялся наверх. Женщину подвели к висящей верёвке, и закрепили её на тонкой шее.

Вдруг супруга кузнеца вскинула голову и повела глазами, словно ища кого-то. А через мгновение наши взгляды встретились и не знаю, что на меня нашло, но я беззвучно прошептала:

"Простите".

И молодая женщина слабо мне улыбнулась. От этого стало так тошно, что выть захотелось.

Сглотнув подступившую к горлу тошноту, опустила голову вниз, делая вид, что поправляю рукав выходного платья.

— Лои, смотри, — азартно шепнул Роберт, — всё самое интересное пропустишь!

Я не послушала совета брата, и не поднимала глаза до самого конца казни.

Но я всё прекрасно слышала. И никогда не забуду тех звуков, что издавала умирающая женщина.

* * *

Ночью мне не спалось. Мучили кошмары и сильно болел низ живота. Приняв сидячее положение, посмотрела на тлеющие угли в жаровнях, кинула взгляд на топчан, где сладко похрапывая, спала нянька, откинула одеяло и опустила ноги на каменный пол. Натянув домашние мягкие туфли, вышла сначала в гардеробную, затем в гостиную. Хотелось посидеть у камина и посмотреть на пляшущие языки живого огня в очаге.

Шла я практически бесшумно. Двери открывались без единого скрипа. Стараясь не разбудить девочек-фрейлин, спавших в противоположном углу, я тихо пробралась к камину, обогнула кресло с высокой спинкой и так и застыла, чувствуя, как от изумления отваливается челюсть.

Дежурившая сегодня Анна Пайп самая младшая из моих фрейлин, и моя ровесница, засунув руку по локоть в огонь, увлечённо гладила оранжевые язычки, подкидывала их вверх, затем ловко формировала огненный шарик и прокатывала его от ладони до локтя и обратно.

Насмотревшись на это чудо, я не сдержалась и тихо спросила:

— Анна, как ты это делаешь? — девушка резко вздрогнула и, скинув пламя в камин, упала передо мной на колени.