Книга Шаманка. Песнь воды, страница 40 – Айлин Лин

В голос добавила металла, чтобы точно впечатлился.

— Рондгул Наннури, обещай мне! — рыкнула, грозно нахмурив брови.

— Да, сестра, — склонил он голову. — Обещаю быть осторожным.

— И не лезть на рожон, — надавила я голосом.

— И никуда не полезу… — вяло повторил братишка, ковыряя пальцем в песке.

— Вот и помни о данном обещании, — весомо кивнула и поднялась. — Давай подглядим, что там творится на стоянке.

На самом деле, ежели Рон пойдёт к отцу с повинной и даже если не скажет обо мне, всё равно все корзины и тюки перевернут, в поисках таких же, как Ронгул искателей приключений. А коли меня удалят из отряда, я не смогу помочь, когда случится то, что давит мне на грудь, и не даёт спокойно спать.

Забравшись на бархан, распластались на его склоне и выглянули наружу. За время нашего с братом разговора воины успели разбить лагерь и поставить специальные тканевые палатки. Уже дымили костры с казанками, подвешенными на хитро сделанных треногах. Подул ветерок, донеся до нас мелкие песчинки и запахи еды.

— Есть охота, — мечтательно вздохнул брат, жадно вглядываясь в содержимое котлов, но, естественно, с нашей позиции что-либо рассмотреть не представлялось возможным.

— Терпи до ночи, украдём что-нибудь.

— Так часовые стоят же, — покачал головой Рон, — придётся терпеть ещё сутки, потом объявить отцу, что мы тут… Да и мама переживать будет, — вдруг вырвалось из его уст.

— Я записку оставила, что чувствую беду и нужно помочь папе, — призналась, понимая, что мальчику так будет немного спокойнее.

— Это хорошо. Но ты же только о себе писала, а обо мне нет.

— Мама у нас умная, поймёт, что ты со мной. Надеюсь, мы с тобой после возвращения домой, сможем сидеть.

— А почему ты думаешь, что не сможем? — на автомате уточнил Рондгул, а потом до него дошло. — Да, получить плетей по мягкому месту совсем не хочется. Я, когда шёл за тобой, не думал об этом.

— Тебе голова для чего дана? Чтобы маты коллекционировать? Или тюрбан носить задом наперёд?

— Колле… что? — нахмурился шкет, забавно наморщив нос, после чего повернул свою шапку, чтобы она села как надо.

— То-то же.

— Всё, прячемся и ждём.

Холод пустыни беспощаден. Стоило ночи вступить в права, как песок уже не согревал наши спины, а зло холодил.

— По-ку-ш-шать и в п-палат-к-ку бы, — простучал зубами Рондгул, прижимаясь ко мне как можно плотнее.

— Еду раздобудем, а о палатке остаётся только мечтать. Пора вернуться в загон с верблюдами, там корзины с провизией, кувшины с водой и животные, их бока нас отогреют.

— Х-хорошая идея.

Мы двигались на четвереньках, где-то и вовсе по-пластунски, стараясь, чтобы под нами не скрипел песок. Я видела часовых. Двое у отдыхающих верблюдов, парочка у палаточного лагеря.

Первая пара, устало привалившись к боку одного их самых крупных бактрианов, о чём-то негромко переговаривалась. Мы обогнули их по дуге и подошли к стоянке с другой стороны.

— Тише-тише, Колючка, не шуми, — шептала я, поглаживая округлые плюшевые бока прекрасного животного. Колючка лежала на самом краю верблюжьего стада и мерно что-то жевала. — Мы с братом хотим пить и есть. И, если позволишь, прямо рядом с тобой, ты же не будешь против?

— Пф-ф! — пренебрежительно.

— Будем думать, что не против, — усмехнулась я, — Рон, вон моя корзина, там есть сухари.