Книга Шаманка. Песнь воды, страница 49 – Айлин Лин

Я понимала каждое слово Горна, вот только сомневалась насколько они ясны маленькому мальчику. Но Рон показал себя смышлёным и смелым, надеюсь, он справится.

Охотники, окружавшие меня, старались не смотреть мне в глаза, они даже не шептались за моей спиной. Но при этом уважительно кланялись и мне всегда доставались самые сочные и вкусные куски мяса. Такой почёт и уважение были вовсе не наигранными — все они прекрасно понимали, кому обязаны жизнью. А мне было неудобно. Я сделала то, что должна была.

— Почему ты дала им уйти? — тем же днём в продолжение беседы о северных кланах, спросил Горн.

— Сил было совсем немного. Выбор: либо убить роксов и спасти вас, либо уничтожить тех людей и потерять кого-то из своего народа. Никак не могла позволить погибнуть хоть кому-нибудь из наннури, поэтому отпустила врагов.

— Я думал, пожалела. Ты ещё слишком юна для столь хладнокровных поступков. Дочка, понимаешь, — папа посмотрел на пляшущий огонь в костре, помолчал немного и заговорил вновь: — отнять чью-то жизнь, тем более человеческую — тяжёлая ноша, с которой придётся мириться до конца дней своих. Иногда подобное может свести с ума.

Я уже успела оценить дар богов, позволивших мне переродиться в теле Эльхам в семье Горна Наннури и Газисы. Они были прекрасными людьми не только внешне, но и духовно. Целостные личности, у которых слова не расходятся с делом, ни отец, ни мать не были способны на подлость и никогда не воткнут нож в спину, даже если перед ними самый лютый враг. Я училась у них широте души и грелась в лучах их любви и заботы, моё некогда окаменевшее сердце оттаивало с каждым днём, прожитым в их семье.

— Пообещай мне, милая, — вдруг попросил Горн, — беречь себя от зла и не вступать с ним ни в какие соглашения.

— Я постараюсь, — уклончиво ответила я, поскольку не знала, как повернёт жизнь, и чем придётся поступиться ради благополучия близких.

— Хотя бы так, — не стал давить папа, — Шариз, ты совершенно необыкновенный ребёнок. Знаешь, я даже откуда-то уверен, что каждый, кто захочет тебя обвести вокруг пальца или навредить, стократно о том пожалеет, — кривая улыбка появилась на лице правителя.

Промолчала. Многозначительно. Не стала уточнять, что для меня с некоторых пор на первом месте вовсе не я сама, а моя семья.

Заклинатели пели, гаури замедлялись.

Я вскинула руки. Магия послушно потекла по венам, сосредоточилась на кончиках пальцев и столь же мягко выплеснулась наружу. Вода буквально выпрыгнула из кувшина и зависла над моими раскрытыми ладонями. Вдох-выдох, нельзя спешить и опустошать резерв слишком резко, навсегда запомню, чем подобное чревато. Мелкие капельки, как пули, выстрелили в роксов, прошивая их броню как картонную бумагу. Сталь не могла взять, а напитанная магической энергией вода справилась играючи.

В родной Зэлес возвращались гружёные донельзя. Огромный караван тянулся, казалось, через всю Лолели и не имел ни начала, ни конца.

Нас встречала половина города, люди радостно гудели, улыбались и хлопали в ладоши — еды хватит всем. Небольшой кусок мяса гаури насыщало на весь день. Правда, отчего-то эта особенность не распространялась на меня: после ворожбы одним маленьким кусочком насытиться мне никак не удавалось.

Газиса стояла в первых рядах, хрупкая и такая прекрасная! И если при виде нашей тройки она сначала прослезилась от счастья, кинулась навстречу и радостно обняла, ведь её любимые дети и муж вернулись целыми и невредимыми, то через некоторое время, стоило нам с Роном оказаться дома, улыбка на её прекрасном лице превратилась в суровую маску. Отец благоразумно исчез ещё на подходе к поместью.