Книга Старое поместье Батлера, страница 39 – Айлин Лин

— Доброе утро! – вместо меня ответила графиня. – Леди Мэделин Лерой и мисс Грейс Лерой, – представила нас мама, я же удивлённо на неё покосилась – графиня снизошла до ответа? Это весьма странно.

— О! Какие у вас имена красивые! – Нолан смущённо попытался сделать нам комплимент, и, совсем стушевавшись под нашими взорами, добавил: – Давайте ваши сундуки, уложу их в лучшее место на карете, чтобы и достать легко было, и сверху много не наставили.

— Не удивляйся, – стоило юноше отойти, пояснила мама, – будем милы и приветливы, ведь именно этот дилижанс должен доставить нас в Питсборо, предпоследняя большая остановка на нашем пути. Много дней проведём практически бок о бок с возничим и его помощником. Будут меняться пассажиры, но не они.

Что же, дальновидно. Я согласно кивнула.

— Пойдём в карету? – поинтересовалась Мэделин.

— Ну уж нет. Последними будем, – отрицательно покачав головой, ответила я. – Успеем насидеться.

К полудню народ подтянулся и шустро занял свои места, тогда и мы подошли к дилижансу.

Устроившись напротив друг друга. Выдохнули. Путешествие продолжается. Были ли мы морально готовы, думаю, да.

Осмотрелась, оценивая новых попутчиков. Сидевший рядом со мной тучный мужчина вылупился сначала на Мэделин, а затем покосился на меня, впоследствии прилипнув к моему профилю. Очень неприятный липкий взор соседа страшно напрягал. Но я сделала лицо "кирпичом", даже чуть высокомерно вскинула носик. И откуда, что берётся? Мама заметила мой похолодевший взор и одобрительно едва заметно кивнула.

— Я мистер Добреман, – вдруг заявил он, протягивая ко мне руку с намерением облобызать мою. Я кивнула и спокойно ответила, уж совсем невежливой быть не хотелось:

— Леди Лерой, – и отвернулась к окну, проигнорировав крупную ладонь Добремана. Вот не нравился мне он, хоть убейте!

— Я еду в Питсборо, – нисколько не обидевшись на моё высокомерное равнодушие, продолжил говорить сосед. – А вы?

Молчание затягивалось, я же в глубине души сожалела, что билеты куплены и они невозвратные. И очень дорогие.

— Туда же, – произнесла графиня, её голосом можно было замораживать реки. И, кажется, Добреман наконец-то понял – с ним не хотят беседовать, поскольку замолчал, но продолжал смотреть, пыхтеть, а потом и пахнуть потом. И немудрено, в такой-то обстановке, да в летнюю жару.

* * *

"Уэст Виллэдж" – село с громким названием нас не поразило, сколько таких осталось позади? Не счесть! А ещё за всю дорогу раза три на страшных ухабах распахивались дверцы и бедные пассажиры, сидевшие на откидных стульчиках, как пробки из бутылки, вылетали наружу. Один даже руку сломал.

О капитане Строме я предпочитала молчать. Мужчина так и не догнал нас, оставалось надеяться, что с ним ничего не приключилось и он жив-здоров. Мама первое время явно его ждала, а потом погрустнела и перестала оглядываться.

Мы подошли к станции, где к нам навстречу шагнул улыбчивый бородатый мужчина в старой рубахе и заношенных, но чистых штанах, подпоясанных верёвкой.

— Добро пожаловать в мой дом, – улыбнулся хозяин подворья, – меня зовут Бен Дойл, чем могу быть полезен?

— Дилижанс простоит здесь ночь, нам бы хотелось снять комнату, и сытно поесть. А ещё, если у вас имеется такая возможность, помыться в тёплой воде, – устало сказала я, глядя на Бена.