Книга Великая княжна Настасья, страница 112 – Айлин Лин

Мои самогонные опыты сыграли и со мной злую шутку. Вторую партию, которую я варила, для того чтобы объяснить Дане весь процесс, готовила, не отходя от кастрюль, печь нещадно чадила, дым в сочетании с винными парами превратился в смрад. Кое-как дождавшись окончания перегонки, бледная, как покойница, я поднялась к себе. Переполошилась Алёнка. Через минуту в покои влетела матушка:

— Доченька, что случилось?

Меня мутило, перед глазами всё плыло:

— Ничего, похоже, просто надышалась дымом.

Милава подошла ближе, внимательнее вгляделась в моё лицо:

— А не носишь ли ты дитя под сердцем?

— Н-нет, - вопрос обескуражил, - точно нет.

— Да живёте ли вы с мужем как супруги? – княгиня проницательно на меня покосилась.

— Нет, - прошептала я, отвечать на такие вопросы было неловко.

Лицо Милавы сделалось серьёзным и опечаленным:

— Неужто не мил тебе Деян, доченька?

— Он мне стал очень дорог, матушка, только муж и внимания на меня не обращает, когда мы одни, - обида, копившаяся на благоверного, прорвалась слезами. Милава обняла меня, баюкая, как маленькую:

— Глупенькая, бережёт он тебя, напугать боится, причинить боль. Сама ты должна поласковей с мужем быть, - матушка улыбалась, - какая ты ещё совсем девчонка, с печенегами воевать не струсила, а к мужу и подступиться, как не знаешь.

А ведь я, действительно, робела перед Деяном, как на первом свидании. Сердце колотилось от его запаха, хотелось прижаться к нему, вдохнуть поглубже дивный аромат его кожи, смотреть, не отрываясь, в чудесные очи, услышать, как он называет меня своей пичужкой.

Умывшись ледяной водой, я пришла в себя. Вскоре пришёл и Деян, узрев меня в таком виде, напугался:

— Настасьюшка, да на тебе лица нет, хворь какая приключилась?

Я успокоила мужа и без сил, разбитая, словно весь день мешки с углём таскала, отправилась спать. Сил соблазнять собственного благоверного никаких не осталось. Но я планировала это сделать сразу же, как только появится время. И энергия.

Быстро мелькали дни, вот уже и березозол перелетел за половину, наступила Комоедица (прим. автора – Масленица у древних славян). Весь город собирался к празднику, пеклись угощения, девицы готовили лучшие наряды и украшения. Вечером, накануне гуляний, меня позвала матушка.

Войдя к ней, увидела разложенное на кровати зелёное платье, всё расшитое алыми цветами.

— Возьми, доченька, принарядись завтра, сходите с Деяном на праздник в город. Совсем вы забыли, что молодые, только о делах и печётесь. Развейтесь, позабавьтесь. Да и народ уважите, чай мы не киевские князья, за стенами детинца не хоронимся.

Платье было великолепно, широкая юбка так и струилась, словно волнами, цветы переливались алыми бликами при свете свечей.

— Спасибо, матушка. А ты пойдёшь с нами?

— Нет, здесь побуду. Да на пиру встречу гостей званых.

Милава взяла на себя заботы, оставив нам взамен всю радость от праздника. Я с благодарностью обняла матушку, она погладила меня по волосам и легонько поцеловала в макушку.

Комоедица начиналась спозаранку. Поэтому ещё не встало солнышко, а меня уже подняла Алёнка. Деяна не было.

— Княгинюшка, уж и наряд я приготовила, поднимайся, - рыжая плутовка вихрем носилась по опочивальне.

Я натянула на себя платье, чернавка, расправив длинную юбку, ахнула: