Книга Лозоходец, страница 10 – Айлин Лин

— Не отказывай людям, – поддержал степняка отец, – сам знаешь, не положено это, да и колодец у них один на всю деревню. В лесу родники есть, но разве от них воды натаскаешься? Так ведь, Куланбай?

— Так, Иван Кузьмич, всё верно говоришь.

Дарья тем временем, накрывала на стол.

— Что же вы гостя на пороге держите? Егор, загоняй телегу Куланбая во двор и садитесь завтракать. Потом уж соберёшься.

Вышел на улицу, а у самого в мыслях, что с собой брать? Лопата и вёдра, поди, и в их деревне сыщутся, незачем с собой тащить. А дар, которым владел Егор, к сожалению, с полки не возьмёшь. Ну хоть попробую, глядишь, сам пойму, что да как.

Пока мы ели, Даша собрала для меня небольшую котомку со снедью, хоть и говорил Куланбай, что взял с собой еды. Я не знал, где находится та деревня (отчего-то подобные воспоминания затерялись в пучине слившихся воспоминаний двух людей), а спросить побоялся. Видно по разговору, что не раз бывал там прежний Егор.

Скоро засобирались в дорогу, степняк поторапливал, ехать далеко. Я оделся, прихватил телогрейку, хоть и лето на дворе, а ночи прохладные.

Попрощался с родными, отец открыл ворота, и телега, запряжённая пегой кобылкой, тронулась в путь.

Дорога вилась через речку, где был проложен крепкий деревянный мост, всё дальше и дальше, в сторону темнеющего леса. Скоро начался кедрач, высокие исполины не теснились друг к другу, стояли точно колонны – величественные, исполненные достоинства. По веткам сновали белки. Промеж кедров росли осинки, дрожа на ветру, словно им было холодно. Виднелся дикий боярышник, кусты барбариса, папоротники раскинули свои резные листья, что иногда были с рост человека. Тихо в лесу, спокойно и мы невольно заговорили шёпотом, точно боясь потревожить хозяев. Вдоль накатанной колеи тут и там виднелись красные и жёлтые шляпки мухоморов, раскидистые кустики вороньего глаза, алые ягоды кислицы, невысокий волчеягодник стыдливо жался к деревьям. За то время, что я здесь и до лесу дойти не удалось. Даша с Танюшкой и другими деревенскими бабами ходили по грибы и ягоды, а нам всё недосуг. Теперь есть время спокойно полюбоваться этим чудом. Чаща завораживала, манила к себе. Прилечь в знойный день под сенью дерева на мягкой зелёной траве, зачерпнуть воды из хрустального родника, облизнуть тонкую веточку и сунуть в муравейник, как делали когда-то в детстве, а после, посасывать её, щурясь от кислоты.

Куланбай точно почувствовал моё настроение, чуть придержал лошадку, та пошла шагом. Хорошо дышится, привольно. Воздух в кедровых лесах чистый, небеса раскинулись лазурью над кронами, доносился терпкий аромат живицы, грибного духа, свежесть близкого ручья.

— Отдохнуть пора, – придержал лошадь степняк, – подкрепиться.

Спорить я не стал, оставив телегу с кобылой на обочине, мы устроились под деревом на траве, разложили нехитрую снедь: хлеб, овощи, яйца, варёное мясо.

В лесу и у еды вкус другой, будто приправили её душистыми травами. Набрали воды из родника: сладкой, холодной, прозрачной как слеза.

— Давно мы не виделись, – утолив голод, Куланбай стал разговорчивее, – с того времени, как ты нам колодец поставил.

— Как живётся вам? – я решил разузнать больше о быте этого времени, у своих ведь не спросишь, начнутся ненужные вопросы, или того хуже – подозрения.