Книга Лозоходец, страница 113 – Айлин Лин

— Занятно тут у вас, – улыбнулся я ему..

Гаврила занялся обустройством постелей на ночь, мне уступил место на печи, сам же улёгся на лавке возле стола. Изба протопилась быстро, и мы сняли лишнюю одежду. Лесник согрел во дворе самовар и занёс его, пыхтящий кипятком, в дом, заварил душистый чай с травами. От ароматного духа закружилась голова, вспомнилась степь весной. Словно наяву привиделись мне родные просторы.

Зима ещё лютует в конце февраля, но стоит только показаться солнышку, и на проталинах поднимают свои нежные венчики подснежники, проглядывает первая травка, тонкая и почти прозрачная. Степь наливается силой день ото дня, согревается земля, одевается живым зелёным ковром. Лиловые кукушкины слёзки задумчиво качают бутонами на ветру, а потом распускаются маки, алым заливая весь простор, куда хватает взгляда. Быстро истекает их время, уносят порывы ветра красные лепестки, и на смену им приходят весёлые одуванчики, устремившие свои жёлтые глазки к небу, наливаются цветом свечки шалфея, распускаются звёзды расторопши и ковыль, точно невеста на выданье, развеивает по ветру свою вуаль. Выйдешь из дома, и аромат разнотравья обнимает тебя, лаская, точно руки матери.

Я сморгнул. Видение пропало, только по родной земле тоска защемила сердце. Гаврила молчал, наблюдая за мной.

— Подумал тут, – мужчина пятернёй пригладил буйную шевелюру, – оставь мальчонку со мной, куда ты его потащишь без документов? А мне сыном родным станет, бумаги я ему справлю. Бобылём я век свой коротаю. Коли доверишь пацана на меня, будет у меня преемник.

Я растерялся от внезапного предложения, да и кто такой лесник? Мы его не знаем, как оставить Пашку с ним, к которому прикипел точно к родному.

— Обдумай, не торопись с ответом, – продолжил Гаврила, – опасно его через всю страну везти. Дознается кто и оба опять в лагеря вернётесь.

Не нашёлся что ему ответить. Риск и правда был большой. Пока нам везло, но это до того, как попадём в приграничные города. Там документы проверяют куда как строже.

Более не поднимая эту тему, обсудили приготовления. Лесник рассказал приметы, по которым можно отыскать путь к станции. Засиживаться допоздна не стали, легли спать.

В лесу было ещё темно, когда Гаврила разбудил нас:

— Пора.

Я удивлённо взглянул в окно, за которым царила непроглядная темень.

— Рассвет уже, – ответил на мой немой вопрос хозяин, – в лесу-то оно позже солнышко проглянет.

Из комнаты, потирая сонные глаза, вышел зевающий Пашка.

Пока Гаврила возился у печи, собирая завтрак, я вкратце рассказал мальчишке о предложении лесника.

Пахом сначала опешил, а потом… к моему удивлению обрадовался.

— Дядь Егор, я всегда мечтал так жить. У меня дед-пасечник, на лето ульи ставил среди лесных лугов, и я ему помогал. До сих пор помню, как хорошо там было. Я настоящим лесником стану, вот увидишь.

Я не знал,, то ли радоваться, то ли печалиться. Вроде и к лучшему, – решилась судьба Пашки, мы с семьёй, скорее всего, окажемся вне закона, когда я вернусь. И всё же беспокойство за судьбу парнишки не отпускало меня.

— Вы подумайте оба, – сказал Гаврила, – пригласив нас за стол. В этих краях моя семья испокон веков живёт, ещё со времён императора Павла Петровича, все лесничими подвизались. Чуть далече в чаще изба моя, где вырос, а здесь на заимке я обитаю, потому как бобылю там и делать нечего. Одному мне много ли надо? А мы с Пашкой хозяйство поправим, а подрастёт, жёнку ему отыщем, которая не побоится в лесу остаться, как до этого матушка моя.