Книга Лозоходец, страница 125 – Айлин Лин

Мы были уже на подъезде к Свердловску. Я любовался удивительной природой этого края и с тоской смотрел на обилие рек и озёр. Вот где лозоходцу самое раздолье! Зато как можно развить дар Стёпки! Я предвкушал, как обучу сына по-настоящему работать с водой: живой, податливой, послушной. Степан во много превзойдёт меня, по сути, дилетанта.

Вымотанная лошадка, будто чувствуя конец пути, бодрее шагала по дороге. Впереди завиднелась деревенька, где мы рассчитывали купить еды и спросить дальнейший путь.

Жители встретили нас настороженно. Оно и понятно – время такое. Однако узнав, что мы ищем родню, лица их потеплели. Какой-то словоохотливый старичок подробно разъяснил нам, как проехать до Светлой речки. Запасов в деревне было мало, продотряды тоже не обошли их стороной. Но селянки, сжалившись над детьми и беременной Дашей, вынесли нам хлеба и молока. Ехать нам недолго, должны протянуть. Какая-то старушка угостила Танюшку небольшим мешочком сухарей, и дети с удовольствием грызли поджаристый хлеб.

Мы попрощались с жителями и поехали дальше. Старичок сказал, что к вечеру доберёмся до Светлой речки.

Я вспоминал родню, что осталась здесь. Михаил, почти не уступающий мне ростом, широкий в плечах, хмурый мужик. И его полная противоположность – Ульяна, его жена. Невысокая хохотушка, глядя на которую вспоминал Трындычиху из старого фильма. Даже платок на голове она повязывала также. Их сыновья: Максим и Ромка. Они старше наших детей, должно быть, уже сами обзавелись семьями. Живы ли? Благополучны? Разговоры смолки, не одного меня терзала эта мысль.

К ночи мы заплутали, перепутав поворот, и остались ночевать на берегу какой-то мелкой речушки, а поутру отыскали ближайшее село, где нам и подсказали правильный путь.

Наконец, пыльная дорога привела нас к Светлой речке. Большая деревня вела свою обычную жизнь. Во дворах мужики уже готовили инструмент к посевной, бабы разговаривали с соседками, перекрикивая друг друга через забор, ребятня играла на улице, звонко хохоча. Под ногами путались мелкие шавки, увязавшись за грозным Алтаем и заливая лаем всю округу.

Насколько мы сумели с Дашей вспомнить, дом Михаила был на другом конце села, ближе к лесочку. Измождённая наша лошадка потихоньку трусила по главной улице, а люди с любопытством выглядывали из-за плетней.

— Смотри, Егор! – указала мне Даша на высокий забор с резным навершием. Точно, его делал сам Михаил.

— Приехали! – обрадовались дети.

— Ну-ка, – прикрикнул на них отец, – не галдите. Не то скажут, зачем нам такие неслухи нужны.

Ребятня притихла, а мы остановились у калитки. С биением сердца постучался я в ворота.

Во дворе раздался визгливый лай мелкой собачонки, а потом мы услышали, как хлопнула дверь дома. На калитке щёлкнул засов, и она отворилась. Перед нами стоял Михаил, ещё не до конца поняв, кто перед ним. Потом в глазах промелькнуло узнавание, и он, широко улыбнувшись, шагнул к нам:

— Егор! Даша! Как вы здесь?

Последовала череда объятий и рукопожатий, бессвязные приветствия.

— Что это я вас на улице держу? Скорее в дом! Ульянка как обрадуется!

С таким же шумом и гамом завели телегу во двор, прошли в дом, где всё снова повторилось.

Эмоции подугасли только за столом, куда усадили нас хозяева, накрыв сверх всякой меры. Дети сосредоточенно жевали, мы же теперь перешли к беседе.