Книга Лозоходец, страница 135 – Айлин Лин

Да, мы дрались, но намерено друг друга не калечили. Конечно, получить хук справа или приземлиться на бетонный пол тоже не цветочки нюхать, и бойцы вынуждены быть порой жёсткими, но до переломов не доходило никогда. Всё заканчивалось синяками и ушибами. А калечить другого по собственному почину? Это перебор. Но если Лукьяну понравился новый боец и его манера, то дела плохи. Нас заставят драться куда как жёстче, и, кто знает, не случится ли однажды убийства? С боями пора завязывать.

— Лукьяну Стёпа пришёлся по душе? – спросил у Фильки.

Тот сморщился и покачал головой:

— Никому он уже не нравится. А к Луке по пьяни на диван после боя усесться пытался, думал, тот ему деньжат ещё подкинет.

— И что?

— Погнали его в шею, – ухмыльнулся Филька.

Новость порадовала. Получается, Лукьян Модестович, скорее, был любителем спорта, нежели кровавых зрелищ.

Наш бессменный рефери прокричал приветствие, и мы отправились на ринг. Степан хоть и был под мухой, но уверенно держался на ногах, буравя меня красными глазами.

Бой начался. Мы кружили друг напротив друга. Но потом, точно разъярённый буйвол, Стёпа ринулся на меня. Я уворачивался, уходя от его кулаков и поджидая удобного момента. Сегодня зрелища не будет. Не собираюсь подставляться ради вашей забавы, господа уголовнички.

Поймав подходящий момент, пробил Степану в ухо, отчего тот замер и затряс головой, как пёс. Этого мне и надо. Подскочив к нему сзади, просунул руки подмышки и свёл их в замок на затылке.

Мужик замычал, не в силах двинуться. Он опрокинулся на спину, вышибив из меня весь воздух, но только обеспечил себе ещё волну боли. Я сжал руки так, что у него захрустели позвонки, обхватил торс ногами, не оставляя и шанса вырваться.

— Бугай! Бугай! – трибуны орали так, что закладывало в ушах. – Давай! Бей его!

Рефери разнял нас, разведя по своим углам.

— Так его, дядька Бугай! – подбадривал меня Филька, протянув воду и блестя озорными глазами. – Набей ему морду!

Степан был в бешенстве и ринулся вперёд, размахивая кулаками, как ветряная мельница. Перехватив его, опрокинул на пол и провёл скрутку пятки: зажал ногу бёдрами, стопу подвёл под бицепс и сделал рывок, слушая, как лопаются разрываемые связки. Я не позволю ему больше никого изувечить. Не от хорошей жизни мы идём сюда, нечего зашибать деньгу, калеча других. Спорт – это прежде всего свой кодекс чести. И пусть здесь не профессиональный ринг, но элементарные понятия имелись и стоило им следовать.

Степан заорал, перекрикивая толпу, рефери ринулся к нам, показывая мне отпустить мужика, что я и сделал.

Поднявшись, наклонился к нему:

— На ринге не место жестоким животным, лучше больше сюда не суйся. И не дай бог тебе ещё кого-нибудь покалечить, – сказал подвывающему бойцу и ушёл прочь.

За мной нёсся крик, аплодисменты и топот трибун.

Ногу я ему не сломал, хотя мог. А разрыв связок… Ничего, оклемается.

Прибежал радостный Филька. Поливая мне из банки водой, чтобы я умылся, восхищённо блестя бусинками глаз, выдал:

— Как ты его дядька!

Я, вытираясь куцым полотенцем, присел на лавку.

— Запомни, намеренно калечить или причинять боль людям нельзя, но и спуска давать вот таким, как Степан не стоит. Они понимают только грубую силу.

Филька кивнул. К нам вошёл Матвей, раскрыв руки для объятий: