Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 163 – Алена Шашкова

— Откуда?

— Не знаю, — он отвечает слишком быстро.

Я вглядываюсь в лицо де Вольфа, и понимаю, что меня смутило: он что-то скрывает.

— Кто?

— Слишком много версий, — отвечает он. — Поэтому пока что придержу их себе.

И это тоже ложь. Но добиться от него другого сейчас не получится.

— Мне надоело жить так, словно балансируешь на грани, Рейнар. Каждый раз, когда что-то хоть как-то устаканивается, приходит новая волна и все сметает, переворачивает.

— Не переживай, — Рейнар кладет руку мне на плечо. — Скоро все закончится, я тебе обещаю. Мы с Когтем обо всем уже позаботились.

— Я вижу, как вы позаботились, — я перевожу взгляд на Кайана с удовлетворением убеждаясь, что боль его больше не мучает.

— Элис, лекарство уже подействовало, — говорит Рейнар. — Если что-то изменится, я позову. Иди уже поешь, а то там Бродяга умирает от голода.

— А я-то тут при чем?

— Она без тебя отказывается дать ему еще одну котлету, — де Вольф пожал плечами.

Уходить не хочется. Я касаюсь запястья Кайана.

— Если он очнется…

— Позову сразу.

* * *

Я спускаюсь в кухню, где пахнет похлебкой и тушеной капустой. Ну и котлетами… немного. И первое, что вижу — это Бродяга, с тоскливым видом глядящий на меня. А, ну да. Еще одна котлета.

— Марта, сжалься над голодающим воротником и дай ему еще котлету, — вздыхаю я.

— Третью⁈ — Марта возмущенно разводит руками и смотрит на наглого енота.

— Первые две были полчаса назад! Я уже проголодался! — бухтит зверек.

— Дай ему котлету, пожалуйста, — я взмахиваю рукой и опускаюсь на стул. — Он сегодня очень помог мне.

Экономка качает головой, но все же сжаливается над Бродягой.

— Наконец-то вы пришли, — говорит она, придвигая ближе ко мне хлеб. — Я уже думала нести вам туда и кормить.

— Я не голодна, — отвечаю я.

Но она упорно ставит передо мной тарелку с похлебкой и кружку с крепким взваром.

— Переживания съедают сначала все силы, а потом и вас, — говорит она. — А вы нам еще нужны. Куда мы без вас?

Спорить с ней нет ни сил, ни желания, поэтому я беру ложку и лениво начинаю помешивать содержимое тарелки.

— Как ноар Рад’Исент? — спрашивает она.

Я замечаю, что Бродяга тоже настораживается, прислушивается. Он так и не решился больше появиться в комнате Кайана. И это тоже своего рода забота и проявление симпатии — не нарушать выставленных границ.

— Я хочу верить, что капли по рецепту графа Торна работают, — отвечаю я. — С его лица исчезло привычное хмурое выражение, но он так и не пришел в себя.

— Очнется, — уверенно говорит Марта. — У него есть, для чего.

— Ты так уверенно говоришь, — я поднимаю на нее взгляд.

— Я знала таких людей, как он, — говорит экономка. — Поверь, они из-за грани вернутся, только чтобы добиться своего.

Я невольно улыбаюсь и пробую похлебку. Я знаю, что она вкусная — у Марты не бывает пресной еды — только вот я ничего не чувствую, потому что мысли все сейчас совсем о другом.

Енот собирает с тарелки последние кусочки котлеты, тянется, чтобы вытереть лапы об себя, но ловит недовольный взгляд Марты и, исчезнув, оказывается уже на раковине.

Задняя дверь в кухню распахивается, впуская морозный воздух, у входа тут же начинает клубиться пар. На пороге возникает Бенджи. В его руках связка дров.

Он замирает, заметив меня, а потом отводит глаза. Паренек перекладывает дрова в поленницу рядом с печью, отряхивает руки, но не уходит. Мнется.