Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 175 – Алена Шашкова

Как будто мы нормальные, обычные. Не шадхар и подозреваемая, нас не ждут козни и интриги. Как будто мы просто обычная семья.

Сама пугаюсь от этой мысли. Но понимаю, что могла бы привыкнуть и быть счастлива от того, чтобы каждый день слышать шаги Кайана через открытую арку. Время от времени отрывать его от дел ради осмотра, выращивать растения, заботиться о Блан-на-Кар.

И от этого больнее, когда я осознаю, что этот момент затишья может оборваться в любой момент.

— Элис, — Кайан кладет ладонь мне на щеку. — Все в порядке?

Я понимаю, что замерла с лейкой в руке посреди комнаты.

— Лучше, чем могло бы быть, — честно отвечаю я.

Мне безумно не хочется, чтобы день заканчивался. Но неизбежно наступает темнота. Мы собираемся в столовой и делаем вид, что над нами не сгущаются тучи, не сверкают молнии и не собирается шторм.

Бродяга пытается утащить у шадхара кусок отбивной, а Марта даже согласилась сесть с нами. Нет только Бенджи. Я его вообще за последние пару дней не видела почти.

Рейнар шутит, Кайан отвечает характерной ему иронией. Под столом его колено касается моего. Я жду, что шадхар отодвинется, но он продолжает слушать Рейнара, словно ничего не произошло. Только на миг бросает на меня взгляд, я усмехаюсь, но ногу не убираю. Это становится нашей маленькой немного хулиганской тайной.

Закончив ужин, мы медлим расходиться, как будто стоит кому-то из нас выйти из-за стола, и иллюзия спокойствия исчезнет, лопнет, как мыльный пузырь. И от этого страшно.

Но я больше не хочу ждать, когда страх исчезнет. Он не исчезнет. А тратить свою жизнь на то, чтобы ждать — самое бесполезное, что может быть.

Я забираю из лаборатории корзину, наполняю ее на всякий случай новыми лентами ткани для перевязки, но знаю, что они вряд ли понадобятся. Кайан стоит у темного окна, уже без рубашки. В стеклах отражается мерцание свечей, а в камине чуть слышно потрескивает огонь.

Кайану он не нужен. Значит, Кайан зажег его для меня?

— Капли я уже выпил, — отчитывается шадхар. — Можешь начинать отсчет наблюдения за моим состоянием.

— Присядешь? — спрашиваю я, когда он подходит ближе.

— Чтобы тебе опять пришлось вставать передо мной на колени? — поднимает он бровь.

— Только не говори, что тебе не понравилось? — возражаю я.

Ставлю корзину и начинаю снимать повязки. В этот раз они остались полностью сухими, а раны стали просто розовыми следами, а кожа под пальцами кажется нежной и гладкой. Даже на боку через несколько дней здесь останется только широкий неровный шрам.

— Больше перевязывать не нужно, — говорю я и складываю использованное полотно.

В корзину же складываю оставшийся на столе пузырек от настойки цетрарии и старой мази из ледяного шипа. Все. Теперь на столике у Кайана останется только настойка золотолиста. Можно будет потом давать ему чуть более серьезную эфирную нагрузку, смотреть на реакцию и уже думать, сколько ему еще принимать капли.

— Элис, — шадхар делает шаг ближе, обдавая меня жаром своего тела.

Я поднимаю голову. Кайан не касается меня, хотя стоит так близко, что край его руки задевает мое платье.

Мне бы отойти, да только ноги словно приросли к месту. Отвожу взгляд, тянусь к ручке корзины, чтобы забрать ее.

— У тебя дрожат руки, — произносит Кайан, накрывая мои пальцы своей ладонью.