Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 8 – Алена Шашкова

Кажется, все закончилось, я позволяю себе расслабиться, делаю вдох… и пропадаю.

Тот самый запах, что я почувствовала в зале суда. Только теперь ярче, еще острее, еще затягивающе… Дым, металл, хвоя.

Аромат окутывает, проникает прямо в мозг, вырубая логику напрочь. Мне хочется уткнуться носом в грудь Кайана и дышать, дышать этим запахом, пока не закружится голова.

Стоп! Это все минута слабости и испуга. Это просто несправедливо, что такой запах принадлежит заносчивому снобу, не видящему дальше своего носа.

Как вспомню, все, что он мне наговорил, начинаю молиться всем местным богам, чтобы не убить его, пока будем жить под одной крышей, и отталкиваю его.

Он выпускает меня из рук, издевательски заявляя:

— Еще немного, и я счел бы это флиртом, неара Торн. И это не в ваших интересах.

— О чем вы, шахдар? Это, кажется, ваши руки удерживали меня, — возражаю я.

— Я сделал это из корыстных соображений: у меня нет никакого желания заниматься сегодня отчетами, — усмехается Кайан. — Если вы решили убиться, неара, делайте это тихо и так, чтобы мне не пришлось писать объяснительные. Смерть подозреваемого до допроса — пятно на моей репутации.

Ну я же говорю: характер отвратительный!

Вокруг нас гаснет голубая пленка.

— Это был щит, — комментирует Кайан. — Мне не хотелось чинить одежду от порезов.

— Спасибо, — отвечаю я.

Ну в конце концов, он действительно спас меня, чего уж тут вредничать. Но этот тип, конечно, сразу же все портит.

— Я приказал вам идти в дом. Но по какой-то причине вы оказались тут. Прячете улики?

Делаю шаг назад, опять на что-то натыкаясь и едва не падая.

— Что вы, шахдар. Решила проверить, насколько тут не прибрано.

— Если вы под «не прибрано» имеете в виду гениальность инженерной конструкции, при которой одно неверное движение может привести к сломанной шее, то… пожалуй, тут весьма не прибрано, — иронизирует он и делает небрежный жест рукой.

В воздухе загорается несколько парящих огоньков… Внутри меня вдруг разжимается тугая, липкая пружина. Я ненавижу темноту. И то, что этот невыносимый шадхар так легко развеял ее, внезапно примиряет меня с его присутствием. Свет — это безопасность.

Картина открывается грустная. То, на что я неудачно оперлась, было какой-то гнилой палкой, которая поддерживала едва державшееся стекло крыши.

Я это понимаю, потому что таких тут еще несколько. Что ж… В гениальности того, кто это придумал, я теперь не сомневаюсь. Я даже рада, что Элис сюда не ходила: до суда бы она не дожила.

Кайан переводит взгляд с меня на конструкцию, потом наверх, на зияющую дыру в крыше, и тоже дает свою оценку:

— Потрясающе, — усмехается он. — Часть остекления, судя по всему, держалась исключительно на честном слове и вот этой палке. Гениальная архитектура. Дерни за веревочку — и похоронишь себя под осколками.

— Ну, кто же знал, что тут все держится на соплях и магии, — огрызаюсь я, отряхивая пальто, хотя на нем нет ни пылинки — спасибо его щиту.

— Магии тут как раз нет, — хмыкает он, осматривая балки. — Сплошная гниль и разруха. Не ходите сюда больше без меня. Если не хотите стать удобрением для этих… гербариев.

— Это тоже приказ? — язвительно спрашиваю я, но он не отвечает. Мол, сама додумай.

Оранжерея — зрелище, конечно, жалкое. Почти все растения выглядят так, будто пережили апокалипсис. Листья пожухли и обвисли, на почве иней. Сердце сжимается от жалости. Я, конечно, не садовод года, но видеть, как умирает живое, больно.