Книга Кровь зимы, страница 10 – Екатерина Насута

Тогда у Корноухого было имя.

И мать, грузная громогласная женщина, остро и неприятно пахнувшая. Тогда ещё Кая не умела читать ни запахи, ни людей.

— Хочешь к нему? — поинтересовался Крыс, разглядывая её с интересом. — Ты ему и вправду нравишься. А мальчишка так-то толковый. Не знаю, что у него там с охотниками не заладилось, но думать умеет. А значит, у него неплохие шансы выжить. И у тебя при нём.

Кая вздохнула.

И сказала:

— Нет.

— Почему? Он тебя точно не обидит. И другим не даст. Лет пару точно… пока живой.

— Пока, — в последнюю их встречу от Корноухого пахло дурман-травой. Он жевал красный корешок, и сплёвывал слюну, тоже красную, яркую. А ещё обнимал шлюху, которая хихикала, но как-то совсем уж не по-настоящему. Зато по-настоящему, ревниво, зло, осматривала Каю, явно почуяв в ней соперницу.

— Дурман жевать стал, — пояснила она Крысу. — И злится. В нём злости много.

— Ты могла бы её забрать.

— Я предложила, но…

Корноухий машинам не верил. А Кае — не настолько верил, чтобы позволить себе помочь. Она и не настаивала.

— Его выбор. Да и не важно это, раз так. Идём, — Крыс поднялся, тяжко опираясь руками на стену. И Кая даже дёрнулась было помочь, но была остановлена мрачным взглядом. Пока Крыс не просит о помощи, не надо лезть.

Вообще ни к кому здесь не надо лезть.

Он же, выпрямившись, постоял минуту, поводил головой влево-вправо, будто привыкая к движению, и шагнул. Идти недалеко, до машины, которая уже неделю как спала. И даже в энергоблоках её погасли зеленые искры. Заряд на исходе, но впервые Крыса это не волновало.

— Там, — он указал. — Внизу. Вытаскивай.

Ещё один тайник находился под самым дном машины, там, где смыкаются контуры отводящих каналов и патрубков с сырцом-активатором. Кая нащупала шершавую поверхность.

Коробка.

Картонка, некогда нарядная, но за годы выцвела и потускнела, край примялся, другой вовсе облез, растрескался. На рисунке — красивая девочка в шляпке. И надпись.

«Коркуновъ»

Ниже — «наилучший шоколадъ».

Слово отозвалось смутной тоской. И картинка эта. Кая даже накрыла её пальцами, чтобы не видеть. Вспомнить всё одно не получится, так к чему?

— Ставь, — Крыс уселся за рабочий стол, локтем сдвинул держатели для колб и пару пустых склянок. — И пошевеливайся, а то ползаешь, как сонная муха.

Кая протянула коробку, и Крыс тронул узел, но потом оттолкнул.

— Сама давай. Там твоё.

Что её?

Бечева затянулась туго, но Кая справилась.

— Ты так ничего и не вспомнила?

Она покачала головой.

— Хорошо. Ладно… слушай. Вот, — он отобрал всё-таки коробку. И вытащил желтоватый листок, который протянул Кае. — С этого начни.

«Сим извещаем, что третьего дня месяца июля владетельный князь Ладимир Скопин сочетался законным браком с девицей Нежданой, дочерью Малуши Ревина, мещанина. Молодые посетили храм Лели и получили…»

— Что это?

— А на что похоже? — Крыс осклабился. — Объявление о свадьбе. Как положено. На.

Снова объявление.

На сей раз о прибавлении в семействе. Родные радуются и поздравляют… о представлении Богам дочери, которое состоялось…

Обрывки чужой жизни. Очень далёкой чужой жизни. Князья, они ведь живут где-то там, в глубинах Белого города, под защитой Бастионов. Туда таким, как Кая, ход заказан.

Ладимира.

Ладимира Ладимировна Скопина.