Онлайн книга «Кровь зимы»
|
— Разве то, что я сделала, плохо? — Кая приблизилась ещё на шаг. — У неё в глазах жил мертвый лёд. Я убрала. Я… я умею. — Только лед? — Не только. Страх. Отчаяние. Боль. Наверное, не только. Но к нам обычно с этим вот приходили. Как машина, но… — Но? — Машина берет грубо. Она вытягивает с душой. По капельке. Боль же идёт от души, как и страх, и радость там… и машина не умеет отделять одно от другого, а значит, с эмоциями выбирает душу. — Матушка её запретила использовать. Даже так? Интересно, почему… — Почему? — Старая история, — пальцы скользнули по шее. И Драгомир глянул сверху вниз. — Когда-то у меня была кормилица. Я не помню её лица, говоря по правде. Мал был. Тогда… у этой женщины умер ребенок. Она сильно горевала, а машина… тот, кто принёс её в дом, обещал, что машина заберет боль и горе. И она забрала. И потом снова. И снова. Боль была сильной и возвращалась. И женщина сама охотно её отдавала. — С душой. — Да. Потом это стало ясно… она менялась. Хотя это я со слов матушки знаю. А она… — Врёт? — Слишком прямолинейно. Скорее в подобных историях сложно понять, что есть правда. И кто виноват. Главное, что с каждым годом в ней всё меньше оставалось человеческого. Соврал, что не помню… помню, как она сидела над постелью и пела песню. И смотрела. Я просыпался среди ночи, а она смотрит и поет. И улыбается. Его передёрнуло. — Ночью особенно заметно становилось, насколько она… не такая. — А потом? — А потом пришёл муж. И забрал её. Отец мой к этому времени погиб. И матушка не сочла нужным удерживать. По-моему, она сама поняла, что всё пошло не так, как ей хотелось. И просто избавилась от живого напоминания о своём несовершенстве. Она отчаянно хочет казаться совершенной. Если не женой и матерью, то хотя бы хозяйкой. И казалось, что история завершена, но… однажды эта женщина вернулась. Не человеком. — Она оставила этот шрам? Драгомир Волков погладил шею. — Три боевых голема стояли на её пути… на самом деле они довольно медлительны. А вот твари — быстры. Видела, как сегодня? Снесла с одного удара. И это ещё будучи не в полной силе. А та… та была совсем иной. Она двигалась стремительно, как тень ласточки. И хваленые «Росомахи» застывали ледяными статуями. А люди разлетались в стороны. Людей она вовсе не замечала. И кровь… я тогда впервые увидел, как люди умирают. Ты видела? — Да. — Ну да… конечно. Но в бою — иное. Мою охрану просто… вот она была, и вот нет. А эта тварь склонилась надо мной и улыбается. Рот её полон острых зубов, а она улыбается и песенку поёт. Гладит меня когтями по лицу и поёт эту гребаную песенку. — Ты её убил? — Да. Повезло… сила пробудилась. И… и вышло, что боги одарили меня куда щедрее, чем отца. Но задеть меня успела. Глубоко, однако хоть не по кровяной жиле. Всё удача. Так что… знаешь, что интересно? — Что? — Голова. Тогда она тоже уцелела. И вообще… даже если будешь бить в голову. Мечом, силой… не важно. Когда тварь умрёт, голова окажется целёхонькой. И по ней видно не только человека, но и того, кем он стал. И это… — его передёрнуло. — Мерзко. Так вот, девочка… считается, что это дорога в один конец. Что если уж тварь начала пожирать душу, она её сожрёт. Понимаешь? И ни машина, ни молитва, ни сами боги не смогут вернуть человека человеком. А ты вот взяла и вытащила мёртвый лед из души. Как занозу. |