Онлайн книга «Кровь зимы»
|
Пух, лежавший тихо, вдруг взвился в воздух, будто кто-то огромный, прятавшийся под землей, взял и дунул. И дыханием своим поднял тонкие белые волоски, заставил их кружиться в воздухе. Это было красиво. Настолько, что Кая застыла, завороженная зрелищем. Пушинки выхватывали солнечный свет, вспыхивали и загорались, создавая снежные узоры. Как молодой лёд на черной коре тенедрев. — Назад! — крик Белогора отвлекал. Мешал смотреть. А Кая почти поняла, что прячется в этих узорах. Слово. Тайное слово. Если разгадать, то она получит ключи от мира… — Бегом! — кто-то вцепился в руку и дернул, да так, что Кая зашипела от боли. А потом зашипела от злости на себя. — Бегом, бегом… — её тащили сперва за эту вот руку, а она как-то тяжело, неловко переставляла ноги, не падая разве что чудом. А потом Каю, перехватив поперек туловища, закинули на плечо. И плечо впилось в живот, жесткое такое, выдавив воздух и слюну. Кая поспешно сглотнула. Волков! Он несся огромными скачками, а пух кружился, превращаясь в метель. И сколько там того здания было? Не развернуться. Но пух кружился! И расталкивал стены, стирал их, превращая мир в серые пустоши снаружи. И вот уже от него потянуло холодом. И ветер взвыл, швырнул в лицо ледяное крошево, от которого Волков отмахнулся огнем. И встал. — Тварь! — вопль его заставил пушинки-льдинки плясать. — Чтоб тебя… я… Он скинул Каю и дернул за спину. — Не высовывайся. Постарайся… чтоб вас… сразу надо было спалить эту погань! Смех. Он раздался слева. И справа. И круговерть не улеглась, но поредела, отступила, позволяя разглядеть смутные фигуры где-то там, как показалось, неимоверно далеко. — Я вечор в лужках гуляла, Грусть хотела разогнать… Нежный женский голос вплетался в вой стужи. И вот уже сама метель поскуливает, точно пытаясь подпевать… — И цветочков там искала, Чтобы к милому послать. Пахло сыростью и льдом, тем самым, знакомым, которому место за стеной, но не в кольце Бастиона. И Кая слышала теперь не только ветер и голос. Голоса, потому что слова песни подхватили другие. Но куда громче их были удары сердца Волкова. — Не нашедши я цветочка, Я домой было пошла Я с душой унылой. — Волков! — крик-эхо докатился издалека. Но Драгомир вытянул руку и столп огня взметнулся. Зашипел лёд, запахло отчего-то не водой, но паленым волосом. Вот только пение не стихло. Голоса вились, сплетаясь воедино, вытягивая странную, заунывную мелодию, которую хотелось слушать, но Кая затрясла головой, избавляясь от желания. — Недалеко от ручья Вижу там цветочек, Милый друг, его я сорвала… — первая фигура застыла на границе, за тонким пологом метели. И теперь Кая видела женщину. Высокую. Стройную. Волосы её лежали драгоценным покрывалом… — Можешь уйти? — Волков не обернулся. — Тропой? Переплут тебя признал. У него дороги… уходи. — А вы? — А мы… похороните с почестями. Забирай всех. Бегите в храм… не дома… в храм! Пока не зачистят! Его пламя не погасло, оно стало ниже, а потом, обернувшись жаром, раскинулось в стороны, отталкивая стену льда. И тех, кто был за ним. И по метели побежали проталины. Они затягивались стремительно и уже сами давили на пламя, заставляя его отступать к границе. — Незабудочку срываю, Чтобы к милому послать… — фраза оборвалась и раздался нежный смех, такой, с переливами. |