Онлайн книга «Кровь зимы»
|
— Переплут цепляется за жизнь и сватает тебе свое отродье? А ты и слушаешь… — Ярилушка, — Переплут поклонился, но сделал это нелепо, и рукой взмахнул так, будто желал рукавом пол подмести. — Не скажу, что рад тебя видеть. — Взаимно. Белое лицо. Черты такие, что хочется смотреть и смотреть. Кудри золотые по плечам рассыпались, в них, искорки поблескивают, только не огненные, как у Перуна, но черные. А вот на рубахе колосья вышиты с черепами. Тоже золотыми. Золотом отливают и глаза. Взгляд же мертвый. Жуткий взгляд. Настолько, что Кая невольно шагнула ближе к Перуну, а тот, хмыкнув, положил ладонь на плечо. Тяжеленную. Как выдержать… И не выдержать человеку, но Кая стояла. И когда от руки потянуло жаром, и когда жар этот покатился, обнял тело огненными змеями, и когда запахло дымом, волосом горелым… — Она даже дар принесла не свой, а краденый, — Ярила стоял чуть в стороне, только губа его приподнялась, обнажив острые длинные зубы. — Стащила чужое и дарит… стыдно! Если Переплутовому отродью вообще известно, что такое стыд… — Я не крала! — стало обидно, Кая даже вперед подалась, но длань на плече удержала. — Люди сами приносили это вот… — Слова, слова… и только слова! Они оба горазды говорить! Но за этими словами — пустота! Правда же в том, что крови Переплутовой в ней лишь половина, тогда как другая половина — проклятая. Вон, отсюда изморозью тянет, воняет, — он и руку поднял, рукавом нос прикрывая. Кая оскалилась. И промолчала. Переплут тоже ничего не сказал. — Это ты с ароматною водой просто переборщил, — откликнулся Переплут. — Вот и воняет. Всё пытаешься драгоценными маслами вонь от мертвечины перебить. Давно ли последнюю свою невестушку схоронил? От этого вопроса Ярилу перекосило. — Тише вы, — прогудело за спиной. — Ни к чему оно, при людях свары устраивать. Жар исчез. И дым. И вовсе… — Перуне правду говорит. А девочка славная. Моя малышка ее признала, стало быть, какая бы кровь ни текла, а душа светлая, — это произнес старик в страшной полысевшей шубе. Он медленно ступал по плитам храма, при этом громко шаркая ногами. — Иди сюда, дитятко… — Велес! И ты туда же… — Не слушай этого юродивого… бестолковец, что с него взять. А ты, Перуне, здоров вымахал, как дуб, а туда же, детишек пугать… — старик покачал головой. Он был уродлив, низок, скособочен и крив на один глаз. Седые космы торчали во все стороны, а вот борода, заплетенная в косу, перехваченная грязноватой ленточкой, спускалась до самого пола. Протянутая же к Кае рука походила на звериную лапу. И пахло от старика чем-то… Как от той гончей. Кая осторожно коснулась синеватых звериных когтей, украшавших пальцы. — Скотник, ты бы помалкивал… — Ярила отступил. — А то что? — Велес ничуть не испугался. — Подари и мне что-нибудь, девочка… свое. Свое? Что у Каи вовсе своего есть… разве что… взгляд зацепился за космы, и теперь Кая поняла, почему они такие, неряшливые. Потому что разные. Вся шевелюра старика была составлена из прядок. Длинных и коротких, рыжих, черных, седых, сплетенных из перьев, из шерсти… И она запустила руку в волосы, отделила тонкую прядку и махнула клинком. — Умница, — скотий бог принял дар и вставил в шевелюру. И вот прядка легла сроднившись с другими. — Ты не посмеешь… — Ярила выступил. — Нельзя! Вы что, не понимаете? Нельзя ее признавать! Она… она порченая! В ней зимняя кровь. И эта кровь рано или поздно, но покажет себя! И стена рухнет! Всё рухнет! Пророчество… |