Книга Завтра наступит дважды, страница 52 – Лера Лебедь

— Ты что творишь? — прошипел он.

Полина вырвала руку.

— А ты что творишь?

— Ты меня подвела! У нас был уговор!

— Эдик, остынь.

— Не остыну! Из-за тебя моя Оксана сейчас с этим придурком за ручку ходит, а я торчу тут, как идиот, на чужом празднике!

Полина закатила глаза. Этот разговор она слышала уже в пятый раз. Буквально.

— Я уже в пятый раз слушаю твои жалобы, — сказала она. — И попытки обвинить меня в том, что я нарушила договор.

Эдик нахмурился.

— Что? С дуба рухнула, Малышева? Мы с тобой сегодня и не разговаривали толком.

— Забудь.

— Что значит «в пятый раз»?

— Устрою всё, как должно быть. Но не сегодня.

Она развернулась и пошла.

— А когда⁈ — крикнул он ей вслед.

Полина обернулась.

— Завтра.

Эдик всплеснул руками и остался стоять у входа, растерянный, злой, ничего не понимающий.

Полина наконец увидела Андрея. Он стоял у сцены, с кем-то разговаривал. Она двинулась к нему. Но её снова схватили за руку. Резко, цепко.

Полина развернулась, готовая послать Эдика куда подальше. Но это была не он.

Елена Александровна. Куда без неё.

Классная руководительница стояла перед ней, поджав губы, с блестящими от негодования глазами.

— Малышева, что происходит? Почему ты в таком виде? Почему не вышла за аттестатом?

Полина вспомнила вчерашнюю злость за письмо. Ту обиду, что душила её, когда училка читала её признание и указала на орфографические ошибки. Она выдернула руку. Потом сделала шаг вперёд. Ещё один. И встала к ней вплотную. Так близко, что их глаза оказались совсем рядом.

— Заткнитесь, — тихо сказала она. — И не лезьте в мои дела.

Елена Александровна попятилась. Этого она не ожидала. От тихони класса, которая всегда опускала глаза, — такого? Нет. Никогда.

— Да как ты смеешь?.. — начала она, но голос сорвался на визг.

Полина смотрела ей прямо в лицо. Внутри всё кипело, но внешне она была спокойна. Почти ледяная.

— Ещё раз — и я заткну вас сама, — отчеканила она. — А пока не ваша очередь. Так что засуньте свою грамотность и стервозность в одно место. И ждите. И до Вас очередь дойдёт.

Елена Александровна открыла рот. Потом закрыла. Потом снова открыла.

— Да ты… да я… — заблеяла она.

— Идите лесом, — бросила Полина.

И двинулась к сцене.

Она не оглянулась. Не сбилась. Не почувствовала ни капли страха. Впервые за всё время, проведённое в этой петле, она чувствовала себя не загнанной, а сильной. Она знала: у неё есть выход. Осталось только понять, что именно нужно изменить. И сегодня она это выяснит. Чего бы это ни стоило.

Полина подходила к сцене. Впереди уже мигал свет, звучала музыка, двигались люди. А она шла сквозь всё это, как нож сквозь масло. Она собиралась пережить этот позор. И разорвать петлю. Сегодня. Или в следующий раз, но всё получится.

Сердце билось ровно. Мысли наконец выстроились по порядку. Она знала, что делать. Сначала — Андрей. Потом — сцена. Потом — правда, которую она так долго избегала.

И пусть этот день уже начинал сводить её с ума, сейчас ей было всё равно. Потому что впервые в этом кошмаре она почувствовала, что контролирует хоть что-то.

Пусть даже это что-то — всего лишь собственный гнев.

Но и он лучше, чем страх.

Лучше, чем слёзы.

Лучше, чем бесконечное бегство по кругу, из которого она твёрдо намерена вырваться.

Полина подошла к Андрею. Он стоял у сцены, расслабленный, с лёгкой улыбкой на губах, и, увидев её, приветственно махнул рукой. Она подошла ближе, чувствуя, как от него пахнет знакомым одеколоном, который она помнила ещё со школы. Древесный, чуть сладковатый, с ноткой чего-то цитрусового. Она когда-то мечтала, чтобы этот запах был рядом всегда. Но мечты имеют свойство оставаться мечтами.