Книга Завтра наступит дважды, страница 66 – Лера Лебедь

На глаза набежала предательская слеза. Полина не стала её смахивать. Позволила скатиться. Слеза упала на платье Оксаны. Оставила тёмное пятнышко на розовой ткани.

— Ты точно? — переспросила Полина. — Ты уверена?

Оксана тоже заплакала. Тихо. Без всхлипов. Просто слёзы потекли по щекам. Она в этот момент была так похожа на ту маленькую девочку, которой когда-то помогла Полина. На ту худенькую заморашку в заштопанных колготках. На ту, что молча сносила удары снежков и шмыгала носом.

— Поля, — сказала Оксана. — Как ты могла подумать? Мы же с детства вместе. Вместе в школу ходили. Уроки делали. Твоя мама меня лечила. Заворачивала пирожки для меня и для моих братьев и сестёр. Конфеты давала. Сколько раз мы ночевали вместе. Рассказывали друг другу страшилки. Делились секретами. Доверяли. Как ты могла подумать, что я способна на такое?

Она всхлипнула. Полина обняла её. Крепко. Они стояли так у стадиона, держа друг друга в объятиях. Ветер трепал волосы. Где-то вдалеке слышались голоса, шум машин, чириканье птиц. И ничего больше не имело значения. Только это объятие. Только это прощение. Только эта дружба, которая, оказывается, никуда не делась. Просто спряталась. Заросла обидой. Но не умерла.

— Я никогда бы так с тобой не поступила, — прошептала Оксана. — Разве ты мне не веришь?

— Верю, — ответила Полина. — Верю.

Они отстранились. Вытерли слёзы. Полина посмотрела на подругу.

— Спасибо тебе. За дружбу. Это было самое ценное для меня. Правда.

Оксана кивнула. Потом встревожилась.

— А что с письмом? Что случилось? Его кто-то взял?

Полина вздохнула.

— Не помню. Не знаю, куда оно делось. Но сегодня его прочитают со сцены. Все услышат, что там написано.

Оксана замерла. Потом лицо её изменилось. Стало жёстким.

— Ты уверена? Точно его обнародуют?

— Не спрашивай, откуда я знаю. Но это точно случится. Если уже не случилось.

Полина бросила взгляд на телефон. Время как раз подходило. Церемония уже началась. Письмо, наверное, уже читают. Или читали. Или прочтут с минуты на минуту.

Оксана твёрдо посмотрела на неё. В глазах — решимость.

— Мы вместе должны выяснить, кто это сделал. Слышишь? Вместе.

Полина благодарно кивнула.

— Спасибо.

— Лично устрою виновному ад кем бы он ни был, — пообещала Оксана.

Полина рассмеялась. Впервые за долгое время — легко, искренне. Она почувствовала облегчение. И счастье. Огромное, тёплое, как солнце над футбольным полем. Счастье от того, что Оксана не имеет к этому никакого отношения. Что подруга осталась подругой. Что дружба, которую она считала потерянной, всё ещё жива. Просто нужно было поговорить. Просто нужно было услышать друг друга. И простить.

Полина и Оксана вошли в спортивный зал. Внутри кипело веселье. Музыка гремела так, что стены дрожали. Цветомузыка мигала, выхватывая из полумрака то чьи-то лица, то взметнувшиеся руки, то блеск пластиковых стаканчиков. Полина сразу поняла: небольшие группки мальчишек уже разбавили сок и газировку припасённым в кладовке алкоголем. Слишком громко смеялись. Слишком развязно двигались. Слишком блестели глаза.

Но важнее было другое. Письмо уже прочитали. Полина поняла это по тому, как на неё смотрели. Окружающие оборачивались. Некоторые учителя — те, что стояли у стены с бокалами сока, — поглядывали на неё, а потом прикрывали рот ладонью и что-то шептали друг другу. На их лицах Полина видела брезгливо-жалостливые гримасы. Кто-то из девчонок откровенно посмеивался, глядя на неё. Полина кожей чувствовала стыд. Он окутывал её, как кокон. Липкий, тяжёлый, душный. Она шла сквозь этот зал, и ей казалось, что каждый взгляд — это камень, брошенный в неё.