Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 195 – Саммер Холланд

— Привет, – сажусь рядом с Феликсом я. Приходится натянуть на лицо улыбку. – Меня Мика выгнала.

— Я поэтому не стал даже заходить. Страшно.

— Мог бы предупредить.

В шутку толкаю его в бок, и Феликс усмехается в ответ. Подкуривает сигарету, отдает ее мне. Я боюсь тишины, которая между нами повисает, и особенно того, что за ней последует.

Было весело наблюдать за их войной со стороны. Когда Феликс побеждал Малика в коротких стычках. Когда рассказывал, как они их перехитрили. Когда добивался своего в переговорах. Он выглядел как герой мифа – сильный, непобедимый, всегда уверенный в себе.

Сейчас, внутри, было страшно, а не весело. Правда, в разгаре боя Феликс не разочаровал, даже наоборот: он быстрее всех понял, что не так, и когда я увидела, как он бежит ко мне через все футбольное поле, это придало сил драться.

Он до сих пор сильный и непобедимый. Осталось подождать, когда вернется уверенность.

— Не передумала быть бандиткой? – спрашивает он.

— На несколько секунд было, – не стала врать я. – Или минут.

— Испугалась?

— Да. А ты?

— Чуть в обморок не грохнулся, – кивает он. – Когда увидел, как прыгает Дре…

— Господи, – снова чувствую учащенное биение сердца я, – не поняла даже, откуда он там взялся!

— Малик их наказал. Заставил торчать на деревьях с полуночи, чтобы получилась ловушка. Поэтому, скорее всего, Дре выбрал именно тебя. Мстил за свой позор.

— Зато я отобрала биту, которую он украл.

Затягиваюсь, но не чувствую дыма в легких: он как будто смешивается с тем, которого я наглоталась на поле. А может, у меня и вовсе нет легких? Может, я умерла там, или даже мы оба…

— Ущипни меня, – прошу я.

— Боже, я уже думал, ты не попросишь, – оживляется Феликс.

Он обхватывает меня за плечи, притягивает поближе к себе и кусает за мочку уха – всегда так делает, когда хочет привлечь внимание. И, словно этого мало, чтобы я поняла, что жива, Феликс опускает руку и больно щипает меня за бедро.

— Необязательно делать это так сильно, – замечаю я.

— Можешь ущипнуть в ответ.

Дважды ему просить не приходится: я тут же запускаю пальцы под его футболку и хватаю за здоровый бок. Феликс притворно ойкает и смеется. Мы застываем в этом положении, чувствуя тепло друг друга, и постепенно мир кажется все более нормальным. Теперь бойня, в которой мы горели и дрались, где умирали люди и чуть не погибли мы сами, становится далекой и нереальной.

— Как ты с этим живешь? – тихо спрашиваю я.

— Смотря с чем.

Феликс пробегается пальцами по моей руке вверх, барабанит по плечу, а потом чешет за ухом. Это моя слабость: внутри все превращается в желе, хочется свернуться клубочком и замурлыкать.

Он уже отлично меня выучил, как и я его. У нас есть движения, значения которых понятны без слов. Феликс часто молчит, обдумывая свои дела, но тело разговаривает вместо него. Короткие взгляды, нежные прикосновения, случайные поцелуи – все становится фразами, вопросами, предложениями.

— С убийствами.

В ответ Феликс хмыкает и тянется губами к моей почти закончившейся сигарете. Делает глубокую, до самого фильтра, затяжку, выпускает дым колечками. Еще одна вещь, которой я никак не могу научиться.

— Я никогда никого не хотел убивать, – медленно, взвешивая каждое слово, отвечает он. – Но если выбор встает между тем, чтобы убить или умереть, то, как оказалось, я предпочитаю первое.