Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 32 – Саммер Холланд

— Не переживай, я не собираюсь тебя убивать. И вообще как-то обижать.

Кем она меня считает?!

— Жаль. Представь, какую социальную рекламу из этого могли бы сделать.

Я оборачиваюсь к Лили, а та с трудом сдерживает смех, едва не давясь своим мороженым.

С чего она решила, что все время может меня подкалывать? Я специально хмурюсь: сигнал для Лили, что не стоит продолжать, но ее только больше разбирает смех. Когда из ее рта, перемазанного мороженым, вырывается тот же лошадиный ржач, что я слышал в магазине, вся моя строгость моментально испаряется.

Лили смеется так заразительно, что сдерживаться невозможно.

— Не знаю, говорил ли тебе кто, – спустя время предупреждаю я, – но твой язык тебя до добра не доведет.

— Боже, правда?! – притворно удивляется она. – Ты где-то в Лидсе видел добро?

— Что, все осталось в Шеффилде?

— Нет, там его тоже не находили.

На секунду во взгляде мелькает что-то болезненное, но Лили тут же возвращает себе хорошее настроение.

— Серьезно, зачем ты ведешь меня туда?

— Скоро увидишь, – обещаю я. – Нам совсем немного осталось.

Мы выходим из популярной части парка и начинаем подниматься на невысокую горку, петляя между густо засаженными деревьями. К моменту, как оказываемся на вершине, Лили уже тяжело дышит. Она покраснела и выглядит недовольной, но то, что мы там видим, стоит трех таких подъемов.

Словно Лидса не существует, и мы оказались в каком-нибудь походе в дикой природе: снизу – зеленеющие кроны деревьев, небольшие полянки, уже покрытые травой, а до крыш красных кирпичных домов района Бель Айл – добрая миля пути.

Я подхожу к старому стволу бука, который лежит здесь не меньше пяти лет. Кидаю сверху свою кожанку, протягиваю Лили руку, чтобы помочь сесть на нашу импровизированную лавочку.

— Мы на месте, катастрофа, – улыбаюсь я. – Надеюсь, ты еще не съела все мороженое? Здесь оно особенно вкусное.

Она озирается с открытым ртом и, кажется, не дышит. Понимаю, сам когда впервые здесь оказался, сидел, как пришибленный. Нас окружают буки, широкие, ветвистые, густо покрытые зеленью, и сквозь этот покров пробиваются слабые лучи закатного солнца.

Никогда не был поэтом, но именно здесь мне как-то удается заметить мелкие детали, на которые обычно не обращаешь внимания. Потому что время в лесу идет по-особому, не так, как в городе: мы стоим там, где раньше были насыпи средневековой деревушки.

Лили наконец осознает то, что я сказал, и опускает взгляд на пустой, наполовину съеденный рожок мороженого в своей руке.

— Нетерпеливая, – с улыбкой ругаюсь я и усаживаю ее на бук. – Возьми, специально взял второе.

— Это же твое, – с сомнением тянет она.

— Нет, я вообще не люблю сладости.

Второй рожок, уже подтаявший в моих руках, она принимает с подозрением, но все же не отказывается. Сажусь рядом с ней, и тепло от ее тела впервые проходит сквозь меня, как огромная нежная волна.

От Лили пахнет… как от парикмахерской. Видимо, прическа совсем свежая, и тот факт, что она сделана для нашего свидания, приятно отзывается в душе. Может, зря я так долго отказывался от слабостей… Или дело именно в девушке?

Я искоса смотрю на нее и едва успеваю прикусить губу и не рассмеяться снова. Лили крепко сжимает в одной руке свою лилию каллу, а во второй держит одновременно два рожка мороженого, откусывая от того, что почти закончился.