Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 36 – Саммер Холланд

Понемногу он заставляет меня вспомнить все, что я любила в прошлой, шеффилдской жизни. Я рассказываю, как удалось быстрее всех в классе разобраться с неопределенными интегралами, и даже хвастаюсь небольшой криптографической программой, которую написала на школьном компьютере.

Феликс присвистывает с восхищением, и я едва не схожу с ума от смешанных чувств. С одной стороны, никто так давно не хвалил меня, что от каждого его «Ничего себе!» душа расправляет обрезанные крылья. С другой – я уже слышала похвалу и знаю, для чего именно ее используют.

Уезжая из Шеффилда, я поклялась себе никогда больше не путать манипуляции с настоящими чувствами. И вот снова не понимаю, что из них вижу сейчас.

— То есть ты написала целую программу? На компьютере? Как… Я даже не знаю, как кто. Это звучит нереально.

— У меня сохранились дискеты. Если найдешь компьютер, могу показать тебе, как она работает.

Он замолкает и только сильнее сжимает мое плечо. Здесь, на окраине Лидса, сложно поверить в то, что кто-то может разрабатывать программы. Даже я теперь вспоминаю об этом, как о сне.

— Если ты настолько хороша, почему не появляешься в школе? – наконец спрашивает Феликс. – Ты же все еще можешь сдать экзамены и получить стипендию.

— Бред, – смеюсь в ответ я. – В Шеффилде у меня была неплохая школа, где программированию хотя бы могли учить. А здесь этим занимается мистер Скелтон, который сам не врубается.

— Все настолько плохо?

— Мне пришлось объяснять, как работает компилятор!

Чистая правда. Мистер Скелтон должен преподавать черчение, а не информатику. Все, что он может, – повторять действия, не понимая их смысла. Нажми Compile, потом Run – единственное, что он произносит на уроке. И ему насрать, зачем это делать.

— Я даже не знаю, о чем ты говоришь. – Восхищение Феликса становится еще сильнее.

— Если коротко, то здесь у меня нет будущего. Поэтому я придумываю его сама.

— Не буду спрашивать, – в его голосе вновь появляются серьезные нотки, – но шансов вернуться туда нет?

— Я и сама больше не хочу.

Видеть мать, которая меня ненавидит? Отца, молча давшего меня выгнать? Ну уж нет. Лучше продавать музыкальное говно людям, которые не умеют слушать.

— Начинаю понимать, откуда у тебя идеи, – вдруг кивает Феликс. – Завтра какие планы?

— Поехать в центр, принять несколько коробок дисков и весь день выслушивать вопрос: «А где тут у вас стоит Take That?»

— Это в том, большом магазине? На третьем этаже?

— Он самый, – вздыхаю я. – Ни за что не пропустишь: оттуда слышно дерьмовую музыку.

— Во сколько заканчиваешь?

— Дневная смена… – вспоминаю собственный график. – В пять буду свободна. А что?

— Пытаюсь понять, когда смогу ответить на твои вопросы.

Мы останавливаемся у моего подъезда, и Феликс, будто по привычке, оглядывается.

— Проводить тебя до двери?

— Если ты надеешься зайти в гости, чтобы…

— Ты успокоишься или нет? – закатывает глаза он. – Говорю же: проводить. Мало ли что в этом подъезде происходит по ночам.

— Либо пьют, либо спят, – вздыхаю я. – Если хочешь, проводи.

— Тогда вперед, – подталкивает меня внутрь Феликс.

Мы стоим очень близко друг к другу, и лифт ползет наверх медленно, нехотя, словно слышит мои желания. Когда я открывала дверь парню, с которым согласилась пойти на свидание из-за удивительного напора, не знала, что теперь буду надеяться, что семнадцатый этаж еще очень далеко.