Книга Исповедь дьявола, страница 175 – Софи Баунт

— Давай не будем о них.

Лео кладет палочки на столик. Похоже, у него пропал аппетит, и не из-за того, что я облила его роллы кофе.

— Твой отец очень сильный мужчина, – хвалю я, сжимая пальцы на плече Лео. – При всей своей романтичной, творческой натуре он умудрился выйти из тюрьмы хорошим человеком.

— Мой отец – то самое исключение из правил. Исключение, Эми. В большинстве же случаев человек, который совершал тяжкие преступления, обязательно выкинет новый фортель, так что не вижу смысла содержать его в тюрьме… разве что задействовать в каких-то важных работах, куда обычных людей жалко отправлять.

Допивая латте, я раздумываю о словах Лео про Кравченко и Чикатило, вспоминаю о Кровавом фантоме и месте преступления, где мы побывали с Виктором. Лео же включает камин. Несколько метров стены охватывает искусственное пламя, раздается потрескивание дров. Если бы не мысли о маньяках, я бы вдоволь насладилась подобным эстетическим удовольствием. За окнами падает снег, воет ветер, а я сижу на теплом пушистом ковре у камина и ем роллы в компании умного, сексуального мужчины.

Увы…

— Слушай, – я засматриваюсь на языки пламени, – когда мы ехали из станицы, ты процитировал строчку Библии, которая значится под одним из номеров, оставленных маньяком на зеркалах. Что-то про суд над ближним, кажется. Послание от Иакова.

— 4:12? – уточняет Лео, расслабленно опираясь спиной о край кровати. После чего наигранно важно цитирует возвышенным тоном: – Есть лишь один Законодатель и Судья, который может и спасти, и погубить. А кто ты такой, чтобы судить ближнего?

— Да, оно самое, – киваю я, подползая ближе и облокачиваясь локтем о кровать. – Мне кажется, что «Затмение» как-то связано с этими убийствами, но я не понимаю: зачем оставлять подобные послания? Бессмыслица.

— Так ты считаешь, что за самоубийствами стоит «Затмение»?

Лео тоже поворачивается в мою сторону и облокачивается о край кровати, подпирая голову рукой.

— Не может же это быть простым совпадением? Раз у «Затмения» есть препарат, с помощью которого людей можно заставить себя убить, тот самый препарат, созданный Глебом, то все указывает на них. Они промывают жертвам мозги. Препарат усиливает эффект – и человек совершает суицид.

— Шаткая гипотеза, – ухмыляется Лео, скользя жгучим взглядом от моей шеи до губ. – Почему же тогда подобным образом не убивают всех?

Не знаю, как Лео это делает, но от одного только его взгляда возникает желание податься вперед и срочно вспомнить, какой вкус у его губ. Нотки кофе и мятной резинки… я успела соскучиться по ним.

— Ну не сразу же кидаться в омут с головой, нужно протестировать такой способ, верно? – отвлекаюсь я от мыслей о его поцелуях. – Вы с Евой сбежали от «Затмения», и они решили попробовать новый способ достижения своих целей. Довольно успешный способ. Теперь им не нужны киллеры. Люди сами будут себя убивать. Идеально же, ну?

— Звучит красиво, однако жертвы Кровавого фантома не подходят под портрет жертв «Затмения». Убитые не влиятельны, не богаты.

— Возможно, «Затмение» расширило список жертв?

— Сомневаюсь. Они не религиозны.

Лео ставит пустую чашку на столик и снова опирается о кровать, но сантиметров на десять ближе ко мне.

— Нужно больше информации, – сокрушаюсь я, утыкаясь лицом в кровать. – Мне нужен Виктор. У него есть информация обо всех жертвах, он быстро найдет взаимосвязь.