Книга Исповедь дьявола, страница 272 – Софи Баунт

— Эмилия? – выговаривает она, моргая. – Что вы оба здесь делаете?

Мы с Адрианом переглядываемся. Выглядит Августина вполне разумным человеком, способным вести диалог, чего ни я, ни мой друг не ожидали, ведь все твердили, что она совершенно свихнулась.

— Пришли навестить вас, – говорю я и подхожу ближе. – Нам сказали, что вы не в себе.

— Так и есть. Уходите, – мрачно произносит она, сгребая все карты с пола в колоду.

Адриан сдвигает брови к переносице, а затем хочет покинуть палату, утащив меня за собой, но я вырываюсь из его рук и падаю на колени рядом с Августиной. Женщина задумчиво тасует карты.

— Лео и Ева пропали, – выпаливаю я на одном дыхании. – Нам нужна ваша помощь!

— Какая помощь? – устало бормочет она, не поднимая головы и рассматривая карту фортуны, на которой красиво переливается золотое колесо.

— Эми, – окликает Адриан и косится на меня, намекая, что не стоит донимать женщину, если она не хочет разговаривать, ведь она все-таки здесь на лечении.

Однако у меня нет времени щадить чьи-то чувства.

— Вы должны рассказать о людях, вынудивших вас попытаться покончить с собой, – заявляю я поспешно, и Адриан растерянно хлопает глазами: он не в восторге, что я давлю на бедную Августину. – Кто они? Как контактировали с вами? Как вынудили взять в руки нож? Что говорили?

Смуглая ладонь Августины вздрагивает, и между нами на паркет приземляется карта суда, выпавшая из колоды.

— Мне нечего тебе сказать, Эми, – отвечает она равнодушно, точно робот, действующий по инструкции, – я… почти ничего не помню.

— Совсем ничего? Такого быть не может, – протестую я. – Маньяк преследует жертв перед смертью, оставляет послания и цифры на зеркалах, и приложение… вы сидели в «Пеликане»? Так?

Августина отводит взгляд, и темная челка, не заплетенная в косу, закрывает часть ее лица.

— Прошу вас! – взвываю я, хватая женщину за руку. – Я не хочу потерять Лео! На вас вся надежда! Как вас вынудили пойти на самоубийство? Ответьте, прошу! Я знаю, что они подливают некую сыворотку, чтобы сделать человека внушаемым, и вы тоже были под ней, верно?

— Дело не только в сыворотке, – произносит Агустина едва слышно и сминает карты в кулаке.

Я продолжаю отчаянно давить:

— А в чем? Вы сами решили себе глаза выколоть? Это же бред!

— Они знают то, чего не знают другие, – загадочно выговаривает Агустина, поднимая выпавшую из колоды карту. – Они знают, как тобой управлять. Знают твои секреты. И заставляют… покаяться.

— То есть вас шантажировали? – удивляюсь я. – Но чем? Что такого вы могли сделать?

— Это не имеет значения, Эми.

Она обреченно качает головой.

— Конечно, имеет, – злюсь я.

Адриан садится рядом на колено и кладет руку мне на плечо, поглаживая. Сначала я замираю, а потом слегка успокаиваюсь: теплые дружеские жесты парня всегда действуют на меня лучше валерьянки.

— Прости ее, – ласково говорит священник Августине. – Она в панике. Однако я тоже не понимаю. У тебя есть сын. Что бы ты ни натворила, как можно было решить покинуть этот мир и оставить Руслана одного? Когда он и так потерял отца. За что ты так с ним?

— Ты ни хрена не знаешь, парень, – рычит Августина. – Я бы в любом случае потеряла Руслана, он бы не стал больше разговаривать со мной.

— Почему? – удивляюсь я. – Что вы сделали?