Книга Исповедь дьявола, страница 40 – Софи Баунт

Бешено!

Они втроем возвышаются надо мной. Сверлят взглядами. Я сглатываю ком в горле и продолжаю повторять себе, что кто-то из персонала скоро явится и спасет меня. Однако с каждой минутой в это верится труднее.

— От тебя? Ничего, – пожимает плечами Змей. – Отпустим, как только Крецу примет условия.

В отличие от других, он в черно-красной толстовке с капюшоном. И в джинсах. Его соратники в белых штанах и рубашке, как все пациенты.

— Это бунт? – поражаюсь я. – И я заложница? А никого другого не нашлось?!

Господи, ну хоть не насиловать собрались, и на том спасибо!

— За тебя он больше испугается, – усмехается Змей и склоняется надо мной. В его носу блестит сережка. – Ты подружка его сына. Да и одно дело, когда пациент напал на пациента, а другое – когда по больнице шастает кто попало, и психи берут их в заложники. В клинике жесткий бардак. Иону за это прилетит, если кто-то узнает.

Мне хочется истерично смеяться, несмотря на плачевность моего положения.

Бардак? Ха! Серьезно?

Нет, здесь анархия!

— И какие условия? – дипломатично интересуюсь я. – На что он должен согласиться?

Губы Змея растягиваются в хищный оскал, но не такой, как у дикого зверя, а скорее как у задумавшего пакость домашнего кота. Из-под черного капюшона выпадает соломенная челка, прячет синий глаз. Змей чересчур спокоен для человека, взявшего заложника.

Он совсем не боится последствий?

Парень, который меня держал, опускается рядом на корточки и скользит взглядом по моим бедрам.

— Слушай, – говорит он Змею, – у меня года два девчонки не было. Раз уж взяли…

Ага, порадовалась раньше времени.

— Только попробуй, Тамутис, и я сам тебя трахну, – строго парирует Змей. – У нас есть цель. И план.

— Да брось, смотри какая, – похабно косится на меня Тамутис, а потом нюхает мое колено, добавляя: – И пахнет охрененно.

Змей достает из-под матраса пистолет.

Я замираю, чувствуя дрожь, но дуло на меня никто не наводит… пока что.

— Да я вообще не такой! Я только потрогаю, – обещает извращенец, – а там и сама захочет.

— Трогать ее будем, если Крецу не согласится, – отрезает Змей. – И только чтобы он сдался.

Змей достает из заначки телефон. Набирает чей-то номер. Этим человеком, конечно, оказывается главный врач. Он дико орет на Змея в трубку, пока тот не объявляет о заложнике и не скидывает Иону Крецу мою фотку.

Начинается перечисление условий.

Во-первых, ребята требуют уволить каких-то врачей; во-вторых, хотят, чтобы у «нормальных» пациентов перестали забирать телефоны, в-третьих, чтобы Ленточке вернули ноутбук, потому что смотреть порнографию – это здоровая потребность парня. Змей рассуждает с видом доктора медицинских наук и так пафосно, что я сама проникаюсь его речью: начинаю верить в пользу фильмов для взрослых.

Ленточка – парень в бинтах.

Самый робкий в их компании. Все это время он стоял и жался к стенке, дергая бинт на запястье. Под бинтами я замечаю ожоги. Видимо, он скрывает то, что считает уродством. Потому что ожоги давно зажили.

— А зачем увольнять каких-то врачей? – удивляюсь я.

— Потому что они само зло, – мрачно и возвышенно отвечает Змей.

Выражение его лица поистине героическое. Местный Геракл. Спаситель пациентов дурдома.

— А… это аргумент.

— Тебя не касается, пташка, – осекает меня озабоченный Тамутис, сверкнув золотым зубом.