Книга Исповедь дьявола, страница 8 – Софи Баунт

Прекрасно!

Адриан крепко обхватывает мою талию, и по инерции я припадаю щекой к горячей шее парня. Аромат ванили. Ладан. Какао. Отлично, не только лежу на священнике, но и нюхаю его. Адриан помогает мне подняться, придерживая, и я чувствую теплое дыхание в районе уха. Очень уж парень близко. Его это ничуть не смущает. Зато меня взгляды людей в парке – ой, как смущают.

— Все хорошо? – спрашивает Адриан, не отпуская меня. – Снова не шлепнешься?

В серых глазах танцуют веселые огоньки. На светлой коже легкий румянец. Я спрашивала, почему он не носит бороду, как большинство священников, и он ответил, что волосы на его лице растут неравномерно, чем сильно его портят, так что он бреется. Мне сложно представить его с бородой. У Адриана тонкие, изящные черты лица; аккуратный нос, куда красивее моего; темные брови, хотя его волосы светлее, и это подчеркивает взгляд, которым он забирается не то, что в душу, а куда глубже, – будто сливается с тобой во всех прошлых перерождениях.

— Ам, нет, я… нет, – заикаюсь и устремляю взгляд в другую сторону, – не упаду.

За оградой парка, в десяти метрах от нас, двухэтажный заброшенный дом, о котором у нас ходят жутковатые легенды: люди уверены, что там обитают призраки. Разбитый кирпичный забор. Овальные широкие окна. Ржавые железные ворота с фигурами павлинов и буквой «К». Терраса перед домом скрывается под слоем снега. На двери нацарапаны надписи.

Я вмиг отвлекаюсь от мыслей об Адриане. Этот дом меня до смерти пугает. Во-первых, именно из-за него я всю жизнь боюсь призраков, а во-вторых, когда я вспоминаю старую легенду, в голове возникает интересная параллель.

— Опять полтергейста увидела? – улыбается Адриан.

— Ты был в этом доме?

— Ага. Когда был ребенком. Тогда дом еще не был заброшенным.

— В нем жила сумасшедшая женщина, одержимая демонами, которая охотилась на грешников?

— Что? Нет, – смеется он. – Странная легенда. Если бы она была одержима, зачем ей охотиться на грешников? Где здесь логика?

— Ну… секты тоже совершают зло, ссылаясь на Библию.

— На то они и секты. Карать грешников может только Бог. Тот, кто считает себя достойным карать зло, подобно Богу, сам превращается в зло. Суть религии – любовь. Это единственный возможный вариант отношения к другим людям: возлюби ближнего своего, как самого себя. Злыми люди становятся, потому что им не хватает любви. Гордыня. Гнев. Месть. Это все грехи. Мудрый человек не поддается эмоциям, ибо они ни к чему хорошему не ведут. Бывает, кого-то нужно наставить на истинный путь. Но убивать нельзя. Да и самое страшное для людей – это изгнание, одиночество, пустота… Кто-то не согласится, скажет, что ему хорошо одному, но… когда человек говорит мне подобное, я вижу, что именно от одиночества он в глубине души и страдает. Человек отчаялся. Он чувствует себя непонятым, непринятым… и свыкся с этой мыслью, свыкся, что он вынужден быть один, а ведь все совсем не так.

Адриан поднимает со снега свой стаканчик, трясет. На дне еще осталось какао.

Я обнимаю себя руками, смотря на заброшенный особняк. Не знаю почему, но также сильно, как я боюсь этого места, меня к нему тянет. Кажется, сейчас откроется скрипящая дверь и нечто, что обитает в комнатах дома, заговорит со мной, будет приглашать войти, обещая ответы на все загадки во вселенной.