Книга На лезвии ножа, страница 158 – Сара Адам

Вот и сейчас я с нетерпением жду, чтобы наш папочка и дядя Джон скорее вернулись с важной встречи. Сегодня я решила устроить небольшой семейный вечер на свежем воздухе, пока погода позволяет. Придирчивым взглядом осматриваю стол и поправляю посуду на нём, Аннет мне в этом помогает, суетясь рядом.

— Вот ещё тарталетки, — подходит Хильда, как и всегда она приготовила невероятные блюда и всевозможные закуски к нашему мини празднику.

— Спасибо, Хильда, — я благодарно улыбаюсь домоправительнице, за то, что поддержала мою сумасбродную идею собраться семьёй и посидеть всем вместе на улице. — Вы чудо! — лепечу, а она подмигивает и возвращается в дом, заканчивать приготовления.

Оборачиваюсь посмотреть, как там мой ребёнок. Бабушка, что-то шепчет малышке, лежащей в коляске, и поправляет её тёплое одеялко. Подхожу и обнимаю самую лучшую женщину на свете. Только благодаря ей - я нахожусь здесь сейчас.

Я всегда буду безмерно благодарна бабушке за воспитание, она столько сил отдала, чтобы вырастить меня, а теперь помогает с Теодорой. Без её поддержки я бы не справилась, ведь с самых первых дней после родов, она рядом со мной.

Бабушка одной рукой держит коляску, укачивая малышку, другой обнимает меня за плечи и целует в лоб.

— Спасибо за всё, ба, — гормоны продолжают бушевать во мне, от чего на глаза моментально наворачиваются слёзы. — Я так тебя люблю!

— Чего сопли распустила, — в своей манере отвечает она, — я умирать ещё не собираюсь, так что вытирай давай свои слёзки, — кладу голову на плечо Мередит, а она в свою очередь поглаживает мои волосы.

— Где дядина радость?! — на весь двор раздаётся радостный, громоподобный голос Джона за нашими спинами, от которого Теодора начинает плакать.

— Ч-ш-ш-ш! — мы с бабушкой одновременно оборачиваемся на него и начинаем шипеть, смотря на виновника, который разбудил еле уснувшего ребёнка.

— Не умеешь ты с женщинами обращаться! — обходя друга с наглой ухмылкой говорит Адам, подходит ко мне, приобнимает за талию и целует в лоб, затем наклоняется к коляске и поднимает малышку на руки. — Папа дома, — медовым голосом шепчет он дочери. В его руках она начинает успокаиваться и в итоге плач сходит на нет.

— Ничё, ничё, — Джон оскорблённо складывает руки на груди, — вот вырастет Теодора и поймёт, что её дядя - круче занудного и слишком правильного отца!

Поняв, что являемся лишними зрителями в их очередной перепалке, за то, кто будет важнее в жизни Тео, когда она вырастет, мы с бабушкой удаляемся. Она уходит в дом, посмотреть нужна ли помощь Хильде, а я же, бреду в глубь двора и сажусь на лавочку. Тёплые лучи солнца приятно ласкают кожу, подставляю лицо под них, знаю после этого всю обсыплет ненавистными веснушками, но так хочется понежится хоть чуть-чуть.

Счастливые воспоминания, о выписке из роддома невольно всплывают в памяти. Весь Чикаго содрогнулся от вечеринки, которую закатил Джон в честь рождения Теодоры. Меня, конечно, на ней не было, ведь я в этот момент в шоковом состоянии отходила от эпидуралки, как вспомню, так вздрогну. Хоть муж и организовал для меня лучшие условия в частной клинике, в ближайшее время рожать я побоюсь. Пока что морально не готова, снова пережить весь этот ужас. В тот день, и последующую неделю город гудел, на каждом шагу и во всех новостях кричали о том, что у Адама Коулмана родилась дочь!