Книга Мужу привет, страница 34 – Мия Куквин

Из любой ситуации есть выход, и любая ситуация, какой бы безвыходной не казалась, это всего лишь очередное испытание силы воли.

Дети — мое спасение в этом море тоски и одиночества. Они мой бальзам на душу, мое исцеление. Я не знаю, что бы делала без них.

Именно поэтому я не возражаю, когда они уезжают к отцу с пятницы на воскресенье, ведь ему они нужны так же сильно, как и мне.

Три месяца я держалась. Три месяца была сильной и независимой. Но… Не было ни дня, чтобы я не вспоминала Лимова.

Каждый вечер засыпая я думала о нем. Читая любовный роман, смотря романтичный фильм, слушая грустную песню, я размышляла… А помнит ли он? Не забыл?

Старалась подавить любопытство. Набирать ему и болтать мне было страшно, все-таки мы расстались на громкой ноте. Писать смс не поднималась рука. В общем, все эти три месяца я вела себя как трусиха.

И мне это надоело.

Задираю голову вверх, смотрю на высотку, в которую когда-то пришла в слезах. Все тот же подъезд, все те же огни, все то же одиночество. Интересно, он дома?

Кто-то выходит из подъезда, и я ныряю в освещенное помещение, стараясь отбросить страх.

Жму кнопку лифта, тот приветливо распахивается, будто меня и ждал.

Поднимаюсь. Лифт высаживает меня на нужном этаже, и преодолев пару шагов я бездумно стучу в железную дверь.

Секунды тянутся как слайм.

Щелчок двери выстрелом звучит в тишине, и я вздрагиваю, когда дверь открывается.

Поднимаю взгляд, медленно набирая в грудь воздуха, и каменею, когда на пороге возникает стройная брюнетка.

— Здравствуйте, — ее взгляд сканирует меня с макушки до пят, и я чувствую себя такой дурой, что даже не сразу нахожу, что сказать. — Вы к Матвею?

Я молча борюсь со стыдом и пытаюсь вытолкнуть из горла ответ.

— Девушка, с вами все в порядке?

— Да, я… Простите… Ошиблась дверью…

Разворачиваюсь и торопливо скрываюсь в лифте. Едва его створки сходятся, я несколько раз легонько ударяюсь о стену лбом.

— Дура. Дура. Дура!

Ты думала, он как верный пес ждет, пока ты не станешь готова к чему-то новому? Пока ты не поманишь его пальчиком? Глупая! Тридцать лет, а ума нет!

Выхожу из лифта, покидаю чужой дом и медленно бреду по тротуару, не поднимая глаз от серого асфальта.

— Дана? — знакомый до боли голос окликает меня, и я коротко оборачиваюсь и тут же отворачиваюсь, от шока распахнув глаза. — Дана, подожди!

Замедляю шаг, сочиняя уважительную причину своей лжи. Но ничего на ум не приходит. Ну подумаешь, соврала, что дверью ошиблась. Я ведь могу честно признаться, что не захотела мешать ему и его девушке. Да, пожалуй, так и скажу.

— Подожди, — ловит меня за плечо и разворачивает к себе. Лимов запыхался и выглядит встревоженным.

Он опирается руками о колени и сгибается, стараясь восстановить дыхание.

Я молча наблюдаю, боясь слово сказать. Рассматриваю его странный вид и едва подавляю улыбку. На Матвее майка-алкоголичка и черное домашнее трико. Картину маслом завершают домашние тапки с начёсом. Я закусываю губы изнутри.

— Ты что, бежал? — выдаю первое, что пришло на ум.

Он кивает.

— Боялся не успеть, — выпрямляется, расправляет плечи, глядя на меня сверху вниз. Я в осеннем пальто, он в майке. Люди оборачиваются, проходя мимо. — Ты зачем приходила?

Спрашивает мимолетом. Будто мы давно болтаем и обсуждаем погоду.