Книга Запрет. Жена брата, страница 2 – Клава Юхонька

— Спасибо, пап, — тяну я, пытаясь заставить мышцы лица изобразить экстаз, а не кирпич.

— А вот и мы! — Дверь содрогается так, будто в неё влетел кто-то тяжелый и мощный. Вваливается Макс, целиком состоящий из снега и чёрного пуховика. За ним семенит Ася. Ну хоть тушь не течет у малышки — уже победа. Не знаю, какую мантру он читал ей в машине, но психология отношений — явно его тайная суперспособность.

— Привет, — ловлю его колючий, морозный поцелуй и начинаю метать тарелки со скоростью пулемёта. Он обожает мою праздничную еду, и я готова жарить эту утку сутками, лишь бы он ел моё, а не закидывался резиновыми ресторанными изысками.

Подарок отца Макс впитывает глазами. Счастье сочится из него, грозя залить ковролин липким восторгом. Кажется, он готов стартовать в аэропорт прямо сейчас, забыв снять мокрые носки.

— Это тебе, — под столом его ладонь ложится мне на коленку, сжимая ткань джинсов. По бедру пробегает холодок. Он протягивает бархатную коробочку. Так волнительно, что сводит живот. Я ждала свечей, лепестков роз, всего этого голливудского глянца. Всё-таки первый серьёзный рубеж. Но ладно. Плевать. Когда дома галдит толпа, думать некогда. Надо просто хватать, пока дают.

— Спасибо. Она чудесная, — целую мужа в обветренную щеку и застёгиваю на шее подвеску. Маленький ангел, держащий на своей ладони бриллиант. Тонко, остро и по-новогоднему холодно. Он помнит, что Новый год для меня важнее собственного дня рождения. Мелочь, а приятно.

— Настюх, — оживает Макс, цепляя вилкой кусок мяса. — А может, ты с нами? Чего тебе тут плесневеть в одиночестве?

Я вздрагиваю, вспоминая про подругу. Точно. Какого черта мы оставим её гнить в пустой квартире с вереницей дурных мыслей? Не думаю, что она вскроет вены, но бросать живого человека на растерзание зимней хандре — такое себе удовольствие.

— Спасибо, ребят, но вы же семья, — привычно прячет глаза в пол Ася. Скромница.

— Да какая ты нам гостья, — ржёт отец так, что бокалы звенят. — Я тебя вообще за младшую сестру Анжелы воспринимаю.

Всех разбирает на гогот.

— Ну спасибо, блин. Я вообще-то на год младше неё. Мне через три месяца тридцать, между прочим. — Показываю отцу язык и морщу нос. Не обидно, скорее забавы ради.

Мы с Асей реально со школы вместе, спиной к спине. Потом один ВУЗ, одна съёмная конура, ну и дальше без остановок. Она была моей подружкой невесты и отработала на десять баллов, даже когда я в середине банкета была готова сорвать шпильки и бежать со всех ног с этого грёбаного торжества.

Я не видела его... Да я 5 лет его не видела! И за это время он значительно изменился. Его что, накачали как надувную куклу? Просто гора мышц. Он всегда был высоким. Мы даже шутили, что в детстве его заставляли висеть на турнике, ведь никого таких размеров в семье не было. 1.97 СМ. И если раньше он бы кг 70, не больше, то сейчас медведь. Посреди моей гостиной стоит белый медведь! Светлые волосы, собранные в пучок, выбритые виски, и борода. Не такая густая как у Макса, но придает некой брутальности. Я бы его хрен узнала. Честно. — Привет, сын, удивил! — Отец был рад не меньше матери, но не проявлял своих чувств так открыто. Я рада за них. Это самый лучший подарок для Мамы, который он только мог сделать. Только вот за себя... Я от чего-то снова вернулась в то время, когда он кошмарил мою жизнь. Глупо, наверное, но какие-то нездоровые вибрации до меня доходят, как только он оказывается рядом и протягивает брату руку. — Привет, личинка, — его ладони оказываются на моих плечах и я замираю. Так меня не называл никто. От чего-то ему показалось забавным. Мол личинка, производное от Лика, Анжелика. Тупой вывод, как и он. Придурок, блин.