Книга Тринадцатая, страница 55 – Клава Юхонька

— Я-я-я, угомонись уже. Начнем по порядку, почему ты в здравом уме и не мучаешь соседей?

— Не знаю, в этой суете сумерек даже не обратила на это внимание, я ведь и вправду никаких странностей за собой не замечала, может все же не ведьма, или истории про влияние полной луны на силы света это лишь сказки?

— Ага, сказки, расскажи это моему дяде, дедушке Грише и тете Варе, они послушают, правда им для этого надо переродиться, ведь одного за такие деяния сожгли на костре, а двое других сгорели в агонии совести после таких ночных приключений. Это не сказки братьев Гримм, Вика, это магия, которая не додумывает, а лишь живет историей.

— Но почему тогда я не вонзила в твое сердце нож, что так удобно лежит на подоконнике, — направляя свой взгляд на меня, она пыталась изобразить разгневанную физиономию.

— Не пытайся, почуял запах страха как только перешагнул порог этого дома, а если хочешь вонзить нож в меня, давай, я тебе помогу, — вытянув левую ладонь, в моменте калинок, ручка которого была украшена изумрудами, оказался на ней. — Ну давай же, ты так давно этого жаждешь, — прижимая лезвие к животу, провоцировал ее. Не знаю для чего, пытаясь выбить из нее хоть каплю природной агрессии, что никак не поддавалась полнолунию и его чарам.

Неожиданно для меня, за доли секунды она приблизилась ко мне, сверкая глазами. Я видела как белым блюдцем плывет лунная завеса, и это не отражение, нет. Она сильна, испугана, но ее магия, она переполняет девочку. Я почувствовал как мои мысли начали просачиваться через нее, она впитывала меня как губка, воспринимая за материю, словно затягивает в зыбучие пески, с каждой секундой лишая возможности вырваться из этого плена.

— Не помешал, — прервав поглощение моей магии, Марк объявился на пороге своей комнаты, расстегивая пуговки рубашки, которая была вся в хрен пойми чем. Он упал в коробку с красками?

— Ты вовремя брат, слышал тебя можно поздравить, первое обращение? — Язык заплетался, состояние легкого похмелья, не отказался бы подпитаться чьей-то печалью. Ох, завтра вкусный будет братец, жаль нам придется заметать следы, иначе горе его разорвет.

Господи, может действительно, ну его этот дом. Столько проблем, а из-за чего? Хочу пить вкусный алкоголь, трахаться и наслаждаться человеческой болью. Нянчиться с младшим братом не мое…

— Ты должна сделать то, что только что проделала со мной. Высоси из него эту, отравляющую душу, злобу на весь мир, — шепнул в надежде на Understand, но судя по тупому взгляду не Understand.

— Да, и знаешь в этом что-то есть, ни правил, ни лекций, никакого голоса совести. А еще я наконец-то могу говорить то, что пытался долгое время игнорировать. Например, о том, что ваши переглядки и касания выглядят, как очень дешевое порно. Может быть хватит, давайте сообразим на троих, эти попытки поделить ее разжигают гражданскую войну меж нами, разве она того стоит, посмотри, — рухнув на колени и закатив глаза, он немного прогнулся назад, уперся в ее тело, как в ужастике про изгание бесов.

Он пытался вырваться из ее цепких лап, но как только выходило выровнять корпус, она снова тянула его к себе. Так продолжалось около часа, брат слабел, по венам потекла черная кровь, рисуя причудливые узоры на коже, от кончиков пальцев к сердцу. В некоторых местах собирались бугорки, что мешали циркуляции, но каждый раз, как только ее палец касался такого клубка, он лопался и кровоток восстанавливается. Она едва цепляла алыми губами его ухо, что-то шептала, разобрать было невозможно, но по ощущениям, плохо ему точно не было.